— Тогда дай я тебе помогу, — она тяжело дышит и отчаянно тянется к ложке.

Я уворачиваюсь.

— Ты снова заводишься, Рокси.

Её ноздри раздуваются, но она позволяет мне скормить ей немного с ложки.

— Вот так. Трись своей киской об меня, медленно и плавно, пока я наслаждаюсь десертом.

Из её горла вырывается стон, когда она начинает двигать бёдрами, скользя вперёд-назад. Я чувствую, как она трётся о меня через ткань, и мой член становится настолько твёрдым, что я стараюсь сосредоточиться на сладком вкусе ванили, чтобы не кончить в джинсы.

Она сжимает подлокотники кресла и резко замирает.

— Блядь… я… я не могу. Я сейчас кончу.

Моя ухмылка становится шире. Я быстро съедаю ещё несколько ложек, давая ей короткую передышку, пока моё собственное терпение не начинает иссякать. Я шлёпаю тыльной стороной ложки по её набухшему соску.

— Я не говорил тебе останавливаться, красавица. Продолжай. Три свою киску, пока она не станет пиздец чувствительной.

— Панк, это пытка, — выдыхает она, продолжая движение.

Мои джинсы насквозь промокли от её соков. Запах её возбуждения просто запредельный. Я хочу зарыться в неё лицом. Блядь. Я и сам себя мучаю.

Выдавливаю смешок:

— Потом скажешь спасибо.

Её глаза превращаются в узкие щелки, когда она стонет — глубоко и утробно. Я скребу ложкой по миске, затягивая момент еще немного. Её тело покрыто потом, кожа блестит, как при лихорадке. То, как она вращает бедрами, выгибая спину и постанывая себе под нос… она лучший грёбаный наркотик, который я когда-либо пробовал.

Она звучит как кошка во время течки; её стоны и всхлипы переходят в скуление. В своем трансе она не замечает, как я отставляю миску. Всё, что для неё сейчас важно, — это повиноваться мне. Угодить мне.

Я тянусь вниз и расстёгиваю пуговицу и молнию на джинсах.

— Хорошая девочка. Давай… кончай для меня. Кончай, Рокси.

Она вскрикивает, резко подаваясь вперёд. Я приподнимаю её бёдра, чтобы высвободить член. Она опускается на него и продолжает тереться.

— Блядь. Вот моя девочка. Получай свою награду.

— О-о-ох… Боже… М-м-м, — скулит она, вцепляясь кулаками в моё худи. Её киска насквозь промокла. Я больше не могу сдерживаться.

Толкаю её назад, так что она ложится мне на ноги, оказавшись наполовину вниз головой.

— Ты моя, Рокси, — я впиваюсь пальцами в её мягкие бёдра и с силой вхожу в неё. — Ты меня, блядь, слышишь?

Она упирается руками в ковёр, чтобы не удариться головой.

— Д-да. О боже.

Её киска на вкус как тёплый мёд. Как священный сосуд, созданный специально для моего длинного, толстого, покрытыми венами члена. Спазмы зарождаются в моих яйцах и резкими толчками разлетаются по венам, превращая мой член в оголённый провод под напряжением. С хриплым рыком я вколачиваюсь в неё, стремясь прочувствовать каждый дюйм, бесцеремонно растягивая её податливые, нежные губки.

Я прижимаю её ближе, двигаясь всё глубже, пока она дрожит от ощущений.

— Панк… — выдыхает она, цепляясь пальцами за ковёр. — Кончи в меня.

Ммм. Блядь.

— Тогда держись крепче.

Я рывком поднимаюсь из кресла, удерживая её на своём члене. Она обхватывает мои щиколотки руками, повиснув вниз головой, как чёртова акробатка. Может, она больше и не танцует, но её мышцы всё помнят.

В животе всё замирает, когда кровь отливает от яиц к разбухшему кончику. Я опускаю нас обоих, пока её спина не оказывается на полу, и вхожу ещё глубже, вращая бёдрами.

— Рокси… Блядь, — хриплю я.

Дыхание перехватывает, я почти теряю сознание, когда моя сперма затапливает её тесную маленькую киску. Я щелкаю по её клитору, вытягивая из неё оргазм.

— Боже… не останавливайся, — шепчет она.

— Я не остановлюсь, — отвечаю я, продолжая вращать бёдрами, пока моё семя всё ещё изливается в неё. — Молись, красавица. Хочу услышать твой голос.

Я продолжаю истязать её клитор большим пальцем, растирая его так сильно, что она прикусывает нижнюю губу до крови.

— Панк…

Я притягиваю её к себе и сажусь обратно в кресло, не выходя из неё. Мой член пульсирует внутри, пока она дрожит, обхватывая его всем телом.

— Дай мне услышать, как ты мне поклоняешься, — шепчу я ей на ухо.

Она всхлипывает и обвивает руками мою шею.

— Ты мой бог, Панк. Я подчиняюсь.

Я приподнимаю её подбородок:

— Отныне я буду заботиться о тебе, моя маленькая красавица.

Она ахает, когда я впиваюсь в её рот своим. Её губы такие мягкие и полные. Я проталкиваю язык внутрь и чувствую, что её язык такой же требовательный. Ненасытный. Она на вкус как пот, секс и вино. Самое близкое к небесам, где я когда-либо побываю. Мы пожираем друг друга, жадно исследуя рты, кусая и посасывая, обмениваясь дыханием и слюной, словно жертвами на святом алтаре.

Мы остаёмся так на несколько часов: целуемся и ласкаем друг друга, пока мой член всё ещё находится в её киске. Будто мы срослись хирургическим путём. Жаль, что это не так. Я бы сшил нас вместе, если бы мог. Никогда не хочу покидать её священный кокон.

Когда её голова начинает клониться к моему плечу, я неохотно снимаю её с себя и укладываю в постель. Я пристраиваюсь сзади, обнимая её одной рукой за талию, а другой за шею.

Она тихо вздыхает, уже почти засыпая.

— Не уходи, Джек… то есть Панк, — шепчет она.

Я целую её в щёку.

— Никуда я не уйду. И никогда тебя не отпущу, Джилли. Никогда.

Мой ангел спала так крепко, что ни разу не проснулась, пока я перевозил её в свой пентхаус. Ни тогда, когда я спускал её по лестнице, ни во время поездки в машине — я оставил свой байк и поехал на её машине. Мама всегда говорила, что лучше просить прощения, чем разрешения. Это чувственное создание мурлыкало, как кошка, даже когда я держал её в лифте, поднимаясь на свой этаж. В моей постели она выглядит такой умиротворенной. Буду смаковать этот момент. Потому что, когда она очнется и увидит, что я привязал её к раме кровати, мне мало не покажется и в моих руках окажется разъяренная адская гончая.

Может, именно так Люцифер и решился однажды пасть.

Это для её же блага. Я хочу, чтобы она сначала акклиматизировалась в новой обстановке. Не могу рисковать тем, что она сорвется и натворит глупостей. Я не против убивать ради неё. Мне это даже нравится. Но сейчас я хочу, чтобы моя красавица была усмирена. Чем дольше она будет в заточении, тем яростнее станет зверь, когда я наконец спущу его с цепи. И тогда мы оба кончим так сильно, что это будет почти неземное ощущение.

Пока Рокси всё ещё крепко спит, я наблюдаю за грузчиками. Всё утро они собирали вещи из её квартиры и теперь заносят их сюда. Я провожу их в восточное крыло пентхауса и показываю комнаты, где хочу разместить её вещи. Смелый шаг — но я уверен, что моей красавице здесь понравится. Теперь она полностью моя.

Я даже написал Джунипер с телефона Рокси.

Привет, чувствую себя не очень после вчерашнего. Можешь подменить меня на работе?

Джунипер почти сразу отвечает согласием и добавляет целую серию пошлых шуток обо мне. Я ухмыляюсь, читая свою любимую.

Девочка, тебе бы сразу стало лучше, если бы ты прокатилась на члене Панка Уайлдера. Твоей киске точно стало бы легче. Он так на тебя запал!

Ммм. Она и понятия не имеет, насколько я вчера запал на Рокси. Я тихо смеюсь и возвращаюсь в спальню проверить её.

Чёрт… она потрясающая.

Я медленно подхожу и сажусь на край кровати. Она тихо шевелится во сне, её дыхание ровное и спокойное.

Затем осторожно провожу пальцами по её бедру. Она тихо всхлипывает во сне, веки чуть дрожат.

Медленно наклоняюсь ближе и тихо шепчу:

— Теперь ты моя.

Я прерывисто выдыхаю и медленно ввожу палец в её отверстие, проталкиваясь сквозь мягкие складки.

— Блядь. Какая ты узкая.

Она дёргает головой в сторону и тихо стонет.

— Да, я знаю, что нравится моей девочке, — хриплю я, вводя второй палец. Я сгибаю их внутри, задевая самую чувствительную точку, и одновременно растираю её клитор большим пальцем.