И тут пазл сложился самым паршивым образом. Американец, судя по всему, не собирался сдаваться без боя. Он действовал куда более нагло и цинично, чем можно было ожидать от человека, оказавшегося в его положении.

Олин заметил неладное в боковое зеркало: худощавый мужчина в легком летнем костюме и темных очках не спеша шел по тротуару, приближаясь к их машине сзади. Он двигался со стороны набережной, стараясь не высовывать нос из тени деревьев, и на первый взгляд казался обычным прохожим. Но Олег кожей почувствовал — горячо. Шпион намеренно шел так, чтобы его траектория пересеклась и с «Опелем» советской резидентуры, и с фургоном немецкой контрразведки.

До ворот американского посольства, где Джека Зиновски с нетерпением ждали, оставалось всего ничего, и никто не мог помешать ему оказаться на суверенной территории Соединенных Штатов. Но уйти просто так этот тип не мог. Ему хотелось напоследок демонстративно нагадить советской разведке, столкнув лбами людей Кузнецова и немецких «булочников».

Поравнявшись с серым «Опелем», Зиновски резко изменил поведение. Он не стал ускорять шаг или бежать к зданию. Вместо этого Джек остановился прямо посреди тротуара, в паре метров от советских оперативников, вытащил из кармана панаму, которая идеально подходила под описание жены советника Басова, и картинно, во весь голос закричал по-немецки, указывая пальцем прямо на лобовое стекло автомобиля Олина:

— Полиция! В этой машине вооруженные люди! Они целятся в посольство США! На помощь!

Провокация была разыграна как по нотам. Шпион тут же рванул к калитке американского комплекса, Чернов отчаянно жал на кнопку своего фотоаппарата, фиксируя нахала. Олин в это время заводил автомобиль, мечтая только о том, чтобы поскорее унести ноги. Двигатель «Опеля» сначала предательски чихнул, но все же заработал. Олег резко выкрутил руль влево, вдавил педаль газа в пол, и машина, взвизгнув шинами по асфальту, рванула вперед.

И только после того, как «Опель» тронулся с места и скрылся за поворотом, задние двери хлебного микроавтобуса «Форд» с грохотом распахнулись. Оперативники из контрразведки, услышав крик о вооруженном нападении, среагировали как и положено, но только с некоторым опозданием.

У немцев был четкий и понятный приказ: в этот раз с советскими не связываться.

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет резидента

Лейтенанту Чернову, вопреки привычной логике событий, все-таки удалось совершить прорыв на своем первом задании. Снимки, которые он сделал, сумев не поддаться панике, оказались на редкость удачными. Василий до последнего момента опасался, что успел захватить гада только со спины, но нет, лицо американца тоже попало в кадр. Уже после того, как перенес заветную фотографию в закрепитель, Чернов с облегчением вздохнул.

Через час подсохшие, но все еще слегка влажные снимки лежали на столе резидента. Полковник Кузнецов курил, рассматривая портрет злодея через лупу. Напротив него расположились советник Басов и его супруга Альбина.

— Ну что, Альбина Арсеньевна, узнаешь злодея? — Кузнецов поднял веселые глаза на молодую женщину.

— Знаешь, Игорь, тогда на улице, когда он преследовал нас с мамой и Танечкой, он выглядел несколько иначе, — спокойно ответила она. — Более расхлябанным, что ли. Каким-то развинченным… Панамка эта дурацкая… Не поверишь, но у меня было такое ощущение, засунь ему в угол рта папиросу, и получится чистый уголовник. Ну прямо наш, советский… маргинал.

— Так ты не уверена? — в голосе полковника послышались нотки сожаления.

— Да уверена я, уверена, не волнуйся! Просто думаю, каким талантом перевоплощения обладает этот… козел!

— А панамка? — Игорь Прокопьевич протянул Альбине очередное фото.

— А что панамка⁈ Именно такая на нем и была, — Альбина откинулась на спинку кресла. — Игорь, угости сигаретой.

После сердечного приступа, перенесенного мужем, после которого он резко бросил курить, Альбина Басова и сама старалась сократить количество выкуриваемых за день сигарет до минимума, но в этот момент желание сделать затяжку стало невыносимым. Кузнецов протянул ей открытую пачку Marlboro и щелкнул зажигалкой.

Стрелец с тревогой смотрел на жену.

— Милая, кажется ты волнуешься? Поверь мне, не стоит, все самое неприятное уже позади.

— Костя, все нормально. Просто момент узнавания превратил этого типа из абстрактной фигуры в конкретного человека — подтвердил, что мои ощущения — это не фантазия и не иллюзия, не заблуждение, а правда.

— Вот и замечательно, — хищно усмехаясь, заметил Кузнецов. — Сейчас прогоним красавца по картотеке, и мы будем знать о нем если не все, то очень и очень многое.

Стрелец внимательно слушал, о чем говорит резидент, и сожалел о том, что цифровая эра еще не наступила. В его родном ХХI веке процедура поиска по базе заняла бы считанные минуты.

Кузнецов не стал перепоручать задание подчиненным. Он сам листал папки, которые помощник сгрузил ему на стол. Советник критически посматривал на гору документов и ловил себя на мысли, что, если этот наглый американец не состоит на дипломатической службе, полковник зря потратит время.

Игорь Прокопьевич со злостью швырнул последнюю папку на стол, и из нее веером посыпались анкеты.

— Пусто, — разочарованно прорычал резидент. — Мужик твой, Альбина, чистый призрак, скорее всего, нелегал под глубоким прикрытием. Одного не понимаю, зачем только ему было так подставляться?

— Это не совсем то, на что я рассчитывал, — произнес Стрелец. — Игорь, напряги память, по каким спискам его еще можно прогнать. Мне нужно имя или другое, но убедительное доказательство его принадлежности к американскому посольству.

Советник аккуратно взял еще пахший фиксажем снимок американца и поднес его ближе к свету. Всматриваясь в пластичные черты лица человека на фотографии, он на секунду замер. Где-то на самой периферии сознания шевельнулось неясное узнавание. Это лицо… он определенно его уже где-то видел.

И тут Стрельца осенило. В голове всплыло настоящее имя этого человека. Это же был… Джек Зински. Одиозный, наглый оперативник из Лэнгли, чья громкая история прогремит на весь мир чуть позже. Из опыта своей жизни в будущем Стрелец прекрасно знал, как этот деятель завершит карьеру: в конце семидесятых Зински окажется замешан в громком международном скандале, связанном с торговлей оружием и организацией политических убийств в Латинской Америке, а его имя войдет в учебники как пример «грязных методов» ЦРУ.

Но прямо сейчас, в июне семьдесят третьего года, Зински был еще полон сил, не раскрыт и искренне считал себя хозяином положения. Он работал в Бонне без дипломатического прикрытия, выполняя, судя по всему, самые деликатные и циничные поручения руководства, и именно поэтому его не было в картотеках Кузнецова.

Однако признаться полковнику в том, что он знает историю негодяя, советник не мог. Ситуация сложилась патовая. Нужно было хитро подвести резидента к раскрытию этой тайны, выдав свое знание будущего за… за что? Советник задумался.

Он медленно опустил фотографию на стол, нахмурился, делая вид, что мучительно что-то вспоминает, и негромко произнес:

— Послушай, Игорь, помнится Вольф остался тебе должен. Не попробовать ли проверить мерзавца через него?

— Это займет время, — ответил Кузнецов.

— По официальным каналам действительно займет, — заметил советник, — а ты попробуй напрямую. Все-таки история с Ледниковыми не должна пройти для него бесплатно.

— Не так уж и бесплатно, если быть честными до конца, — ответил Кузнецов. — Но как и что там было, знают только на Лубянке.

— Уверен, ты имеешь право на личную просьбу, тем более, если это для дела.

Стрелец все-таки вспомнил: у Зински была любовница. И она была из ГДР.

Июнь 1973 года. Берлин. Министерство государственной безопасности ГДР

Глава восточногерманской разведки Маркус Вольф вертел в руках фото Джека Зински, пересланное ему советским резидентом из Бонна. На лице Вольфа застыло выражение хищника, готового к прыжку за своей главной добычей. Миша, как его звали коллеги по работе, недолюбливал Кузнецова, считал его слишком несговорчивым и слишком себе на уме. Но сегодня этот русский сделал Вольфу воистину царский подарок.