Кёнэ положила обратно блокнот и ручку, приготовившись выслушать рассказ девочек. Обе едва сдерживались, чтобы не расплакаться.

– Что случилось? И кто эта девочка?

– Это Сорэ. Она живет в доме напротив. Но речь не о ней. Инхвана забрали в полицию.

Когда Окхва говорила «напротив», то имела в виду комнату, которую снимала Кёнэ, проживая здесь на острове. Хозяйка дома, старушка Хван, выглядела намного старше своих лет. Первое время для нее было ужасно непривычно видеть свою постоялицу в брюках, гоняющуюся по горам за насекомыми, но со временем она перестала обращать на это внимание и жила своей жизнью, как будто и не было никого постороннего в доме.

Окхва очень нервничала, переполняемая эмоциями, что очень мешало Кёнэ понять, кто такой Инхван и почему он в полиции.

– Послушай! Тебе надо успокоиться. Выдохни и расскажи все по порядку. Начни с самого главного.

Перепуганная девочка отдышалась и, крепко сжимая руку в кулак, начала говорить:

– Я шла к вам навстречу вместе с ребятами, Инхваном и Сорэ, вверх по склону. На той же дороге мы неожиданно обнаружили труп мужчины. Было очень страшно, и мы остановились. Но тут откуда ни возьмись появились полицейские и забрали Инхвана.

– Молодец! Я все поняла. Вы узнали погибшего? И почему Инхван оказался в полиции? Но самое главное – кто такой этот Инхван?

– Я не знаю погибшего. Только слышала в разговоре полицейских, что Инхвана забрали, чтобы он не предупредил старшего брата и тот не сбежал. А сам Инхван – это деревенский мальчишка. Я с ним сегодня в первый раз встретилась.

– Можно я тоже расскажу, что знаю? – вмешалась в разговор Сорэ.

Кёнэ понимала, что Окхва очень напугана и вряд ли сможет что-то еще добавить, поэтому разрешила незнакомой девочке, которая намного лучше знала жизнь острова, присоединиться к их разговору. Вот что удалось вывести из ее рассказа.

Сорэ сразу узнала погибшего. Конечно, это было непросто, учитывая мертвенно-бледный цвет кожи и ползающих по трупу личинок. Но жителей деревни можно пересчитать по пальцам, поэтому все друг друга хорошо знали. Погибшим оказался вдовец Ким, который жил в северной части острова. Репутация у него была не лучшая, и все знали, что он обычный трепач и пустозвон. Мало того, что он должен был денег половине деревни, так еще и напивался каждый день до чертиков, а потом бродил по деревне и вел себя неадекватно.

Полная противоположность старшего брата Инхвана. Он был добрый, вел правильный образ жизни и у окружающих снискал только похвалу и уважение. Молодой человек родился на острове, получил образование благодаря поддержке одного из миссионеров и даже нашел хорошую работу, устроившись корреспондентом в редакцию одной из крупнейших газет «Чосон Чунан Ильбо». Работал он тоже с большим старанием и исправно отправлял семье деньги, а раз в год обязательно навещал родителей. Приезжая в родную деревню, привозил подарки для соседских мальчишек и помогал тем, кто оказывался в тяжелой ситуации. Но с выпивохой Кимом отношения у них не заладились. Причиной тому были ужасные оскорбления, которые тот позволил себе в адрес родителей Инхвана и его брата. Все жители деревни, которые видели, в каком состоянии был Ким, в один голос утверждали, что вины молодого человека здесь никакой не было.

Кёнэ внимательно выслушала этот подробный рассказ и добавила с задумчивым видом:

– Полицейские, скорее всего, думают, что именно брат Инхвана убил этого Кима.

– Он не мог. Он очень хороший человек. Даже вчера с дороги, весь больной, сразу отправился поприветствовать родителей, – ответила Сорэ с таким лицом, будто вот-вот заплачет. Но в глазах Кёнэ вместо сочувствия блеснул огонек азарта.

– Пока не важно, хороший он человек или плохой. Когда, говоришь, он приехал? Вчера?

– Да, все верно. Что-то случилось в Кёнсоне, и он приехал сюда поправить здоровье. Корабль прибыл вчера днем.

– Ты знаешь полицейских, которые забрали Инхвана?

Сорэ не поняла, к чему был этот вопрос, и замотала головой. На острове не было полицейского участка, а лишь один почтенного возраста служитель закона – японец, присланный с материка для поддержания порядка. Сорэ знала его в лицо. Но там был второй, очень похожий на старшего по званию, в форме с золотыми пуговицами. Его девочка видела впервые.

– Того, с золотыми пуговицами, я не знаю.

– Хорошо. Так, а который сейчас час?

Кёнэ по привычке стала рыться в кармане, пытаясь найти часы, но потом заметила их на запястье и улыбнулась своей забывчивости. Она все никак не могла привыкнуть к ним, прекрасно сидящим на ее изящной руке. Такие часы были намного удобнее карманных для прогулок по лесу, к тому же мода на них дошла и до Кореи, а девушки с таким странным, по мнению простого обывателя, аксессуаром уже не вызывали неодобрительных взглядов. Постепенно они перешли из числа предметов роскоши в обычную повседневную жизнь.

– У нас есть еще время. Девочки, за мной!

Дорога, по которой они спускались, была узкой и извилистой. Ливни сделали свое дело, и теперь местами идти по ней было очень опасно.

Кёнэ шла впереди и время от времени посматривала на девочек. Окхва шла очень осторожно.

– Госпожа, вы поможете ему? – спросила она, аккуратно ступая шаг за шагом.

– Ты сейчас о ком? Помочь Инхвану? Так он же не подозреваемый. Здесь все понятно. – Кёнэ говорила размеренно.

Сорэ продолжила с недовольным лицом:

– Полицейские пытают в своих камерах не только подозреваемых. Вы разве об этом не знаете?

– Прекрасно знаю. На этом острове нет полицейского участка. Следовательно, для проведения официальной процедуры допроса арестованного положено отправить на остров Пэннёндо [6] . Сегодня, судя по расписанию, после четырех уже ни одно судно в море не выйдет. А из жителей деревни вряд ли кто-то согласится одолжить конвоирам свою лодку, тем более что арестованный – всеми уважаемый достойный молодой человек.

– Так вы поможете или нет?

– Надо встретиться с полицейскими. Но для начала стоит переодеться! – спокойным голосом ответила Кёнэ, демонстрируя запачканные грязью штаны.

Когда они спустились с горы, солнце уже село за горизонт. Маленькая морская деревушка погрузилась в ярко-синие сумерки. Все трое шли на свет маленького ручного фонарика, который достала из сумки Кёнэ. Подойдя к дому, где они вместе с Окхвой снимали комнаты, заметили, что хозяйка на улице о чем-то обеспокоенно разговаривала с какой-то женщиной. Это была мама Сорэ.

Как только она увидела дочь, лицо ее тут же побледнело. Женщина с силой схватила бедную девочку за руку и больно ущипнула.

– Где ты была? Инхван уже дома.

– Дома? – неожиданно вмешалась в разговор Окхва.

– Да. Он дома. А ты кто такая? – окинула ее взглядом мама Сорэ.

– Эта девочка снимает у меня комнату, – ответила хозяйка дома, старушка Хван.

Мама Сорэ не успела даже перевести взгляд на Кёнэ, как дочь схватила ее за руку и выпалила:

– Мам, вот эта госпожа сказала, что поможет брату и …

Кёнэ прервала фразу со словами:

– Уже поздно. Нам всем лучше разойтись по домам. Прошу прощения за опоздание вашей дочери. Дети вышли меня встречать, но на обратном пути мы задержались, потому что дорогу размыло.

Сорэ растерянно наблюдала за происходящим. Кёнэ, словно намекая на их общую тайну, слегка сдавила плечо девочки и, улыбаясь, подтолкнула ее к матери.

– Окхва, ты тоже заходи в дом. Мы еще успеем поужинать.

Несмотря на попытки Сорэ задержаться еще на какое-то время, мама увела ее за собой. Старушка Хван громко шмыгнула носом на эту дерзкую просьбу постояльцев об ужине, но все же приготовила простые закуски.

– Ешь и иди спать. Я могу задержаться.

Окхва пристально посмотрела на Кёнэ, но вдруг словно пришла в себя и выбежала на улицу. Кёнэ дошла уже до середины двора.

– Госпожа, вы куда?