— Ты прекрасно выполняешь свои обязанности, но есть подозрение, что это не скверник.

Валерон как стоял, так и сел на задницу.

— Как это? — возмутился он опять, но уже по другому поводу. — Это вообще против правил. Это всё равно, как если бы мы послали к Долгину под бок кого-нибудь со Скверной для шпионажа. Есть же какие-то рамки. Негласные правила, в конце концов, которых придерживаются все приличные люди.

— Долгин — неприличный. Ты, кстати, до его базы не добрался?

— Не до того было, — озабоченно сказал Валерон. — Я, конечно, устал, но если надо — готов туда рвануть. Такие вещи нельзя оставлять неотомщенными. Шпион без Скверны, вот ведь какое свинство.

— Долгин предлагает перемирие. Говорит, что согласен не предъявлять за Румянцева, если мы не будем трогать его базу.

Валерон скривил морду.

— Ты веришь человеку, который отправляет кого попало за нами шпионить?

— Не верю, конечно, — признал я. — Но шпиона или шпионов надо вычистить до того, как мы продолжим с ним воевать. Перемирие объявил он, а не я. Потом можно будет с Долгина за всё спросить, тем более что база у Молчановских нам особо не нужна, как и ее содержимое.

— А ты не безнадежен, — признал Валерон и вздохнул. — И как искать этого шпиона, если от него не пахнет Скверной? Совсем совесть потеряли некоторые.

— Ничего, мы найдем Долгина, и ты ему лично это выскажешь, — ободрил я его. — Мне как раз новый навык подогнали, разберусь, как им пользоваться — и, возможно, вычислю засланца.

Если тот хоть как-то скрывается. А ведь он может быть и не один и находиться всё время на виду, как добропорядочный житель Камнеграда.

— А если сюда паучков пригнать? Пусть по всем домам пошуруют?

— В холоде? — напомнил я. — У них заряда вообще ни на что не хватит. Их разве что в качестве дружины в оболочке больших пауков, можно использовать, но это наверняка будет использоваться против меня, поскольку среди людей арахнофобия встречается очень часто. Одно дело, если пауки будут охранять мой дом, и другое — если они выйдут на улицу.

— Меховыми сделать? — предложил Валерон. — Всё, что меховое, вызывает любовь и умиление.

— Даже если там восемь лап?

— Сделай четыре и измени туловище — пусть будут по улицам бегать собаки. Собаки — это всегда здорово. Красиво, и вообще.

— У них иная механика, — ответил я. — Это нужно проектировать заново, паука не используешь за основу.

Сама тема была перспективной, потому что там, где не хватало людей, их можно было бы заменить механическими изделиями. Но всё упирается в двигатели — те, что шли вместе со схемой паука, не подходят для холодного времени суток, нужны двигатели на огненных элементалях, которых добывают под заказ и по нескольку штук, хотя места выхода известны — но там тоже всё выскребать нельзя, иначе рано или поздно элементалей не останется. Дилемма, однако. Ладно, сделаю своего паука-вертолета и подумаю над механической дружиной.

— Какой ты привередливый, — фыркнул Валерон. — Деньги будешь принимать? Я только их и драгоценности из ячеек брал. Бумаги все оставил там, где были. — И он начал выкладывать передо мной добычу. Вскоре мне пришлось взять под это дело контейнер, даже два: один побольше — под деньги, а второй поменьше — под украшения. Последних было подозрительно много.

— Драгоценности точно все из банков?

— Ну… — вильнул Валерон взглядом, — я прошелся по домам на главной улице. Владельцам уже всё равно. Ценности им больше не нужны. Мы же не можем оставить их мародерам?

Он сказал так, как будто считал себя исключительно светлым рыцарем, а не тем, кто тащит всё, что плохо лежит. Тема на самом деле была неоднозначной, потому что еще в Дугарске я, можно сказать, впитал в себя принцип «Что из зоны вынесено — то мое», а это точно было вынесено из зоны. Пришлось задавить в себе остатки совести и похвалить хозяйственность Валерона.

— Тогда я перекушу и спать. — Он неожиданно широко зевнул, чуть ли не вывернувшись наизнанку, зато сразу перестал казаться обычным мелким песиком. — Посоветуюсь с Митей и Птосом, как искать эту сволочь. Но завтра.

Он исчез, а я задвинул контейнеры с ценностями под стол и опять принялся медитировать над схемой, надеясь, что меня озарит и я пойму, как преодолеть затык. Ведь оба артефакта нужны мне кровь из носу. И всё есть, чтобы их сделать, не хватает лишь понимания, как перенести из схемы в изделие. Чисто теоретически я мог посоветоваться с Румянцевым, но показывать ему схему не хотелось, а рассуждать абстрактно… Что ж, может, именно это и стоит попробовать?

Так что Румянцева я нашел, и он мне пару часов, пока не охрип, рассказывал о принципах, которые используют мастера, когда собирают сложные артефакты. Пара идей в процессе рассказа у меня появилась, и я не бросился их проверять только потому, что подозревал: появятся еще, и не хуже. И лучше их проверять завтра с утра, после отдыха.

После разговора с Румянцевым спать я уходил с гудящей головой. Специалист он, возможно, был хороший, но преподаватель из него получился так себе — объяснял невнятно и постоянно порывался показать, чего в его положении было делать нельзя.

Тем не менее направление он задал, и к обеду я наконец нащупал то, куда нужно двигаться при создании артефактов по высокоуровневым схемам.

А в обед внезапно позвонил Масленников. По поводу истории с Соколовыми.

— На нас вышли их представители, Петр Аркадьевич, — бодро сообщил он. — Предлагают решить без суда. Согласны на наши требования и даже принести официальные извинения в газетах. Кроме того, предлагают за свой счет восстановить причальные башни в вашем княжестве и запустить раз в неделю маршрут из Камнеграда.

— При этом башни переходят к ним в собственность? — уточнил я, потому что иначе для нас выходило всё слишком шоколадно.

— Разумеется, — даже удивился Масленников. — Они рассчитывают на доход. Так как, Петр Аркадьевич?

— Мне нужно подумать. Мне кажется, этот вариант нам невыгоден. Я перезвоню.

Для начала я решил посоветоваться с Вагановым — не зря же я решил поручить ему бухгалтерию.

— В перспективе потеряем деньги, — сказал он. — Потому что при восстановившемся дирижабельном движении компания должна будет платить деньги за использование башен, а трактир при дирижабельной башне тоже станет платить налоги им, поскольку это часть комплекса. Поэтому, если есть возможность, нужно восстанавливать самим. Для начала — только в Камнеграде. Всё равно в остальных городах дирижабельного сообщения не будет. Есть еще железная дорога.

Железная дорога принадлежала частной компании, которая не торопилась ничего восстанавливать. Присматривались пока, прикидывали, стоит ли вообще этим заниматься, поскольку уверенности в том, что зона опять не накроет княжество, ни у кого не было.

— Кстати, стоит узнать, не продадут ли они участок путей в моем княжестве, если уж восстанавливать не хотят.

Конечно, пути следовало тщательно осмотреть, но мне казалось, что восстановить их будет реально.

— С вокзалами?

— С вокзалами и всеми привокзальными строениями. Конечно, там от некоторых складов вообще ничего не осталось, но мне нужно минимальное сообщение между городами. Восстановить железную дорогу мне кажется самым простым в нынешней ситуации. Хотя бы ветку до Камнеграда.

Причальную башню я лично съездил и осмотрел. Конечно, стоило пригласить на освидетельствование инженера, но на первый взгляд она почти не пострадала и может быть использована после небольшого косметического ремонта. Вставить окна, провести освещение, добавить укрепляющих плетений, пропитать алхимией — и будет самая прочная башня в империи. Разве что перила требовали полной замены — но это не самые большие деньги.

К сожалению, строения при самой башне были полностью разрушены, их придется строить заново. Но там строений — офис для продажи билетов и трактир. Временно их вообще совместить можно, до восстановления нормального дирижабельного сообщения. Потому что при рейсах раз в неделю место это будет не слишком популярным. Разве что как вообще единственный трактир в городе будет функционировать какое-то время.