Мо Ленкор

Легенда о ристалях. Тень. Часть 1

Пролог. Предание о войне с морнами

Давным-давно, когда на землях Гра́нтера повсюду зеленели леса, полные зверей и птиц, когда летом спели крупные ягоды слаще мёда, а зимой под ногами хрустел снег, когда дышалось легко и свободно, — не ведали люди ни изнуряющей жары, ни песчаных бурь, ни голода. Жили они в довольстве и изобилии. И не знает никто и поныне, за что на них разгневались духи.

Но однажды тень пришла среди света. Словно грозовыми тучами затянуло небо тысячей крыльев — покинули птицы свои гнёзда. Жалобно заблеяли овцы, истошно замычали коровы, но не вняли хозяева их голосам.

И прокатился над землёй низкий зловещий гул. Задрожала земля, покрываясь уродливыми трещинами.

И разорвалась ткань мира на части. Разверзлась среди Грантера чëрная бездна, и хлынули в неë бурные воды. Оказались соседи, друзья и родные по разные стороны пропасти, что с каждым вздохом становилась всё шире. Стремительно отдалялись друг от друга берега, что были прежде частью одного целого, пока не стала пропасть та шире горизонта.

Но не кончились на том тяготы, посланные людям. Успокоились духи земли, но разбудили они духов моря. И отступили от берегов Грантера синие во́ды, оставляя после себя диковинные кораллы, раковины с драгоценными жемчужинами и бьющихся о песок и камни рыб, что не видывал до того глаз человечий.

Сбежались растерянные люди на берег. Одни набивали дарами морскими карманы и узелки, связанные из скинутой наспех одежды, другие молили духов пощадить их род, но слишком тихими были голоса просящих. И прогневались духи пучины сильнее прежнего, когда увидели алчность людскую.

Заложило от шума уши, и пропал горизонт за стеной океана. Обрушились на берега Грантера гигантские волны. Как ненасытные монстры, поглощали они всё живое на своëм пути, оставляя лишь эхо пронзительных криков. Говорят, то и были духи морские. Но все, кто мог поведать о том, навсегда исчезли в океанских глубинах.

Все прибрежные поселения Грантера были стёрты, а на карте Вура возникли новые земли, известные ныне как Ма́та. То был Великий разлом, что вписан в историю Вура болью и кровью.

Подавлены и напуганы были уцелевшие жители Грантера, но пришлось им встать плечом к плечу, чтобы выстоять перед новой напастью.

Не успели в прибрежных селениях возвести новых стен, как на истерзанную землю пришли мо́рны. Никто не знал, откуда они появились. Колдуны, способные превращать людей в безвольных рабов, крушить дома, вызывать бури и оборачиваться диким зверем. Вселяли они ужас каждому, кто встречался на их пути.

Собрали люди войско из самых крепких и смелых мужей, чтобы прогнать колдунов прочь. Но коварны были морны, и укрылись они высоко в горах. Как злые духи ветра, внезапно налетали они с хребтов и ущелий, отравляя покой людей вечным страхом.

Вновь окрасились земли Грантера в багряный цвет. Двадцать циклов сражались люди, защищая свои дома от тёмной магии морнов. Под пеплом сражений вырастали дети, которых не пугали грохот оружия и дым погребальных костров. Пополняя ряды воинов, оставляли они за спинами рыдающих матерей, прежде времени поседевших от горя.

Так продолжалось до тех пор, пока не взошёл на трон Кро́ван Освободитель. На третий цикл с начала своего правления стёр он с земель Грантера все следы морнов. А на месте гибели последнего из них появился Даркхо́р — вулкан чернее тени, беспощадно, как и морны, истреблявший всё живое вокруг себя.

Пролог. Дорога в Ангрэм

Вур, материк Грантер, 2522-й цикл с Великого разлома (наши дни)

Моя интуиция вопит об опасности, требует схватить Дэо за руку, уговорить развернуться и мчаться обратно на максимальной скорости.

За окном, как и последний час, тянется выжженная лучами ора́нги безжизненная равнина, единственное украшение которой — периодически мелькающие облысевшие кустарники. Капс[1] мерно парит над аэрополотном, оставляя за собой шлейф из песчаных вихрей. В салоне играет моя любимая песня Си Рены. Никаких причин для тревоги.

Впереди ждёт новая жизнь. Мы вместе, в самой «зелёной» республике союза, разве не об этом я мечтала?

— Может… — пытаюсь перекричать музыку я. — Ви, громкость на минимум.

Когда звук стихает, кончиками пальцев я касаюсь предплечья мужа:

— Родной, ты ведь знаешь, что у этой штуковины есть автопилот, да? — Я поглаживаю его руку и включаю обаяние на полную мощность.

— Ты всё не сдаёшься? — На лице Дэо фирменная улыбка, открывающая любые двери. После неё все женщины в радиусе видимости подвисают, как нао́к[2], у которого кончается заряд. У меня уже должен был выработаться иммунитет, но прививку от мужского обаяния ещё не придумали. Пока окончательно не потеряла мысль, перехожу к более веским аргументам.

— М-м… мы могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее разглядывания местного унылого пейзажа, — отодвигая светлую прядь, шепчу ему на ухо я. Нежно прикусываю мочку, а потом зубами начинаю играть с серьгой, немного оттягивая её. Наши обручальные серьги совершенны. Двойная спираль из белого золота, вместо тысячи слов о любви — материальное: «Ты в моей ДНК».

— Вот бы обрадовались кирса́ны на посту, — веселится Дэо, уворачиваясь. Я тоже смеюсь, представляя обалдевшие от подобной наглости суровые лица кирсанов. Они обеспечивают безопасность А́нгрэма и в момент сканирования видят всё содержимое въезжающих на его территорию капсов, включая пассажиров.

— Но мы обязательно чем-нибудь, — простое «чем-нибудь», сказанное голосом Дэо, звучит так, что я ёрзаю на кресле, — займёмся. Когда приедем.

Я морщу нос и шумно выдыхаю через него своё недовольство.

— Лис, не фырчи. — Мне нравится, что из-за этой привычки и рыжеватого оттенка волос Дэо постоянно называет меня лисицей, лисичкой или даже лисёнком. Как сейчас помню нашу первую встречу, когда он включил мне кадры с пушистыми зверьками, снятые на Вердах. На нашем материке лисы давно вымерли, и сейчас их можно встретить лишь на островах. Наверное, поэтому в такие моменты я чувствую себя особенной.

Из вредности я показываю язык и перевожу тему, признавая поражение:

— Как думаешь, Ангрэм правда такой, каким его показывают?

— Какой?

Я встречаюсь с его карамельно-карими глазами. В них столько тепла, что, не грей нашу планету оранга, я бы всё равно не замёрзла.

— Ну, не знаю… Живой, что ли? Полный контрастов и зелёных лабиринтов…

Мысленно я прокручиваю кадры из сектора Зила́н, где сосредоточены здания корпораций Ангрэма. Одни из них похожи на агрессивные рубленые многогранники, другие — на мягкие пластичные эллипсы, а самая величественная ступенчатая башня, будто лестница, уходящая в небо, — главный офис «Витта́ла». Но больше всего меня восхищают цветущие сады на фасадах. Именно они вдыхают жизнь в эти фантастические конструкции из стекла и металла. Архитекторы Ангрэма добились, казалось бы, невозможного: гармонии природы и цивилизации. Ещё пара светов[3], и я стану одной из них. До сих пор не верю в свою удачу.

— А ты знал, что в центре улицы спроектированы таким образом, что пешеходные зоны всегда скрыты от лучей оранги?

— Нет. Ты же у нас специалист, — подначивает меня Дэо.

Хотя не удивлюсь, если перед тем, как соглашаться на идею с переездом, он узнал об Ангрэме всё, что было в открытых источниках, а когда закончил с ними, воспользовался своим доступом к закрытым. Но я могу часами рассуждать о проектировании и дизайне, поэтому ловлю момент:

— В Ангрэме впервые применили многоуровневую изоляцию. Ну разве не гениально? Пространство между зданиями поделено на уровни: на первом расположена пешеходная зона с озеленением, а выше — зоны для капсов. Причём аэрополотно укладывается так, чтобы между уровнями были просветы и воздух свободно проникал вниз. Всё это оснащено скрытой системой охлаждения. Говорят, там даже можно почувствовать прохладу. Прямо на улице. Представляешь?