Кури Джессика

Ведьма пустоши

© 2025 by Jessica Khoury

© Ускова К., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Cover design by Logan Matthews

Cover illustration by Elena Masci

Иллюстрация на форзацах Sonya Karpi

Для Трейсин, которая вкладывает любовь в каждый стежок

Пролог

«Чтобы изменить судьбу, порой достаточно одной лишь нити» – так начиналась книга. Следующую фразу я прошептала вслух:

– «Однако магия прядения не для слабых сердцем».

От этих слов не было никакого толку. Это я и так знала. Мне не были нужны туманные предостережения – мне нужно было заклинание, и немедленно.

Я лихорадочно перелистывала страницы левой рукой, чувствуя, как сердце разрывается от ужаса. Правой же рукой я сматывала нить с деревянной катушки. Солнечный свет лился в окно библиотеки, поблескивая на осколках фарфора, разбросанных по ковру. Еще несколько минут назад эта ваза была любимицей тети Леноры. Некогда молочно-белая, украшенная нежными голубыми цветами, теперь она представляла собой лишь груду острых, зазубренных черепков. А все из-за одного неловкого движения локтя и…

Сосредоточься, Роуз, приказала я себе мысленно. Что сделано, то сделано… если только не найти способ все исправить.

Я взглянула на маятниковые часы на камине.

Тетя Ленора могла вернуться в любую секунду.

– Мойры, прошу, помогите, – выдохнула я, чувствуя, как глаза застилает пелена слез. Есть ли богиням дело до испуганного восьмилетнего ребенка? Отвлекутся ли они хоть на миг от своего небесного станка, чтобы помочь мне?

Я в этом сомневалась. Я была сама по себе, как и все время со смерти бедного дяди Арти два года назад. И если я чему-то и научилась с тех пор, так это тому, что молитвы не спасут меня от гнева тети.

Единственной моей надеждой оставалась магия.

Держа нить зажатой между пальцами, я подавила всхлип и разгладила страницу лежавшей на ковре книги. Мой дрожащий палец скользил по строчкам печатного текста, словно по пунктирной линии на карте, что могла указать путь к спасению.

Я ловила каждый малейший звук, страшась услышать в коридоре глухой стук трости тети Леноры. Но пока доносился лишь привычный шум Уимпол-стрит за окном: пересуды светских дам, цокот копыт лошадей, тащивших экипажи по булыжнику – почти с таким же грохотом, с каким стучало мое сердце; выкрики газетчиков, лай соседской белой собачонки, гавкающей на каждого прохожего…

Я перелистывала страницы вспотевшими ладонями, пробегая глазами диаграммы и инструкции: перекрещивающиеся нити, вышивка, обретающая форму, странная геометрия, сулящая ужасную и чудесную силу. На каждой странице таилось новое заклинание, а поля заполнял аккуратный почерк дяди Арти, который оставлял там заметки и предостережения.

Вот оно! Я с торжествующим возгласом хлопнула по странице.

Заклинание для починки разбитой керамики. Идеально. И это была «колыбель для кошки» – самый быстрый вид заклинания в магии прядения. Никаких игл, пялец или ткани не требовалось.

Нужны были лишь ловкие быстрые пальцы, а у меня их как раз десять.

Из коридора донесся скрип.

Я замерла, сердце пропустило удар. От страха в животе сжался тугой холодный комок, а в ушах бешено пульсировало. Пальцы сами потянулись к синякам на руках – позеленевшим, но все еще страшным.

Я уставилась на дверь и заметила узкую щель, которую по неосторожности оставила, когда час назад проскользнула внутрь. Надо было ее закрыть. Мне не верилось, что я допустила такую оплошность.

Но дверь так и оставалась приоткрытой, и больше никаких звуков не доносилось. Все еще оцепеневшая от страха, я вернулась к книге, нитке и разбитому фарфору.

Руки дрожали. Я откусила нужную длину нити, завязала ее петлей и натянула между пальцами.

– Крест-накрест, петля, накинуть, – бормотала я, начиная плести «колыбель для кошки», перебегая взглядом от пальцев до инструкции в книге заклинаний. – Быстрее, быстрее…

Тик-тик-тик. Часы что, ускорили ход? На запястье заныли круглые белые шрамы от старых ожогов, словно предупреждая об опасности. Мне почудилось или в воздухе витает запах трубки тети Леноры?

Я должна была все исправить. И исправлю. Магия могла исправить что угодно.

Магия – вот о чем я думала, когда, отмывая картошку, витала в облаках. Зачарованные «колыбели для кошки» и сплетенные шестиугольники – вот что я рисовала, когда должна была помогать кухарке пересчитывать запасы в кладовой. С тех самых пор, как я нашла в библиотеке дяди Арти ту первую книгу заклинаний – в те короткие, счастливые месяцы перед его смертью, – я не могла перестать о ней думать.

После того как дядю забрала лихорадка, тетя Ленора велела заколотить его кабинет. Но я, непослушная и проворная, прежде успела стащить несколько книг с его полок. Учения по магии были спрятаны по всему дому, и только я знала, где искать. Эту – «Вестминстерское руководство по прядению» – я спрятала прямо здесь, в библиотеке, у тети Леноры под носом. Это казалось уместным, ведь только здесь, в этом уголке дома, в полдень можно было услышать звон величественных колоколов Вестминстерской школы прядения. Почти каждый день я садилась на это самое место, закрывала глаза и представляла себя одной из учениц, постигающей искусство создания зачарованных гобеленов на огромных станках.

Но именно мечтания и завели меня в эту передрягу. Мне следовало следить за локтями, а не гнаться за распоясавшимся воображением.

Вскоре я закончила плетение, и оно повисло у меня между руками, словно паутинка. На солнце белые нити отливали золотом. Только вот сплести узор – лишь первая часть заклинания. Придать нитям форму – это одно; любой может орудовать иглой или завязывать узлы. Но лишь пропуская живую энергию сквозь нити, ты наполняешь их магией, и шерсть, лен и хлопок обретают силу. А узоры, что ты плетешь, вышиваешь, вяжешь или наматываешь, превращают эту силу в заклинания. По крайней мере, так мне когда-то объяснял дядя Арти.

Медленно выдохнув, я закрыла глаза и отключила все чувства, кроме одного – того странного, сокрытого чувства, что позволяло мне соединяться с живой энергией вокруг. После мгновения безмолвного поиска я ее ощутила: она гудела в лепестках фуксии и листьях аспидистры в гостиной тети Леноры; пульсировала в плюще, что цеплялся за внешнюю стену дома; струилась в прожилках шпината и капусты, сложенных на кухне двумя этажами ниже.

На мое прикосновение энергия откликнулась, потянувшись ко мне яркими усиками, словно любопытный котенок, которого выманивают из-под шкафа. Я осторожно вобрала ее в себя и, словно шерсть на веретено, намотала на свое бешено колотящееся сердце. «Сердце – ключ,– говорилось в „Книге Мойр“, которую я прятала под половицей в кладовой. – Именно этот орган позволяет прядильщику вбирать энергию, превращать ее в магию и направлять в нить через кончики пальцев».