Хлестнув лошадь, воодушевленная Фло покинула город. В седельной сумке позвякивали бутылочки с лекарствами, ветер трепал волосы, а быстрая скачка возвращала прекрасное чувство свободы.

— Э–ге–гей!

Флоренс спрыгнула с седла у крыльца. Уже у ворот ей сообщили, что граф требует ее.

— Почему так долго? Уже три раза звонил, — окликнула у лестницы кормилица. — Никого не хочет видеть, кроме тебя. Опять обещал пристрелить первого вошедшего.

Раскрасневшаяся Фло рассмеялась. Бутылочки в коробке весело звякнули.

— У меня хорошие новости! Граф останется доволен!

Она поспешила наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Миссис Кэррот озабоченно покачала головой. Эта сиделка не успокоится, пока не перевернет весь дом.

Флоренс не стала стучать. Просто распахнула дверь. Полковник сидел, обложенный подушками, и держал в руке револьвер. Правда, его палец не лежал на спусковом крючке, что успокаивало. Смерть придет к ней не сегодня.

— Где ты была, Цветочек? — спросил он старательно хмурясь.

— О, рада, что к вам вернулось доброе расположение духа. Вы зовете меня Цветочком только тогда, когда у вас нет настроения убивать.

— Живи, если объяснишь, почему покидала поместье.

— Мне столько всего нужно рассказать! — она поставила на стол коробку с лекарствами и отправилась в ванную комнату, чтобы помыть руки.

Не теряя времени, Фло принялась за больной глаз. Разговоры делу не мешают. Она делала все, как учил доктор. Наложив свежую повязку, взялась за обожженную руку. И говорила–говорила–говорила. В те моменты, когда полковнику не было больно, уголки его губ поднимались, но стоило ему увидеть, что она замечает улыбку, тут же сводил брови к переносице. Он всячески пытался скрыть радость общения. Но Фло не обманешь! Она эмпат, пусть и слабый.

У нее светились от восторга глаза, и полковник невольно заражался ее уверенностью.

Глава 8

— Представляете, какая открывается перспектива! — Флоренс закончила рассказ на высокой ноте. — С помощью самоходной коляски вы сможете жить активно. Вжик, и поехали куда угодно. Правда, придется перебраться на первый этаж, чтобы Питеру не пришлось таскать вас на загривке.

— Можно использовать лифт, — задумчиво сообщил полковник. — Ты знала, что у меня инженерное образование? Завтра же накидаю чертежи. Пустим под подъемное устройство часть кабинета.

— Ах, как все хорошо складывается! — Фло, точно ребенок, похлопала в ладоши. В этот раз граф не удержался и улыбнулся. — Можно сообщить Маркусу, чтобы он завтра же приступил к работе?

— Можно.

От переизбытка чувств, Флоренс обняла полковника.

— Ну–ну, Цветочек, удушишь, — он миролюбиво похлопал ее по спине.

День закончился спокойно, не считая того, что ближе к ночи Рэймонд вновь потребовал пойло. Не помог докторский порошок, хотя в приготовление водного раствора Фло вложила всю душу. Нет, не подходят графу стандартные медицинские решения, нужно искать причину нарастающих болей. Даже через дверь своей комнаты Флоренс слышала, как он стонет.

Фло не спала до глубокой ночи — штудировала брошюры, выданные ей доктором. И все больше убеждалась, что паралич полковника сильно отличается от того, что описано в медицинских книжках. Решив, что завтра расспросит графа о ранении, она, наконец, уснула.

Разбудили ее рано — кормилица прислала служанку.

— Что–то случилось с полковником? — со сна Флоренс испугалась, что не услышала его зов, а колокольчик еще не провели.

— В доме завтрак для слуг в шесть часов. Все уже за столом, — с вызовом в голосе предупредила служанка. Флоренс узнала ее. Эта кухарка приносила полковнику обед и ужин.

— Как тебя зовут? — спросила Фло, снимая ночную рубашку. За годы институтской жизни она отвыкла стесняться. Благородные девицы даже в купальни ходили всем классом. Двадцать голых барышень мылись одновременно.

— Бетти. А ты хорошо устроилась, — она прошлась вдоль шкафов, покачивая бедрами. С любопытством осмотрела жилище сиделки. Постояла перед большим зеркалом, поправляя выбившиеся из пучка пряди. Серая одежда, серые волосы, мелкие черты лица, сама небольшого роста, но пухленькая — чистая мышка. — Слуги живут по четверо в комнате вполовину меньше этой, а у тебя такие хоромы. Хозяйка вернется, выгонит.

— Да, конечно, — Фло не стала спорить. Открыв дверь в ванную, включила кран.

— Больше не опаздывай. Никто будить тебя не обязан, — Бетти заглянула следом и скривилась, увидев золотое великолепие ванны и этажерки с банными принадлежностями.

— Спасибо, Бетти, — обмакивая зубную щетку в мятный порошок, тепло поблагодарила Фло.

Когда служанка ушла, она наскоро расчесалась и оделась. Платье оставила вчерашнее, но фартук достала чистый. У двери полковника остановилась и, тихонько приоткрыв дверь, заглянула. Сизый утренний свет позволил разглядеть, что Рэймонд еще спит. Ровное дыхание порадовало — значит, боль отпустила.

На завтрак Фло пришла позже всех. Слуги уже доедали. Поздоровавшись, она заняла вчерашнее место. Конюх пододвинул к ней тарелку с яичницей, которая уже остыла.

— Я вчера не успела вас поблагодарить, — шепнула Фло, намазывая джем на хрустящий хлеб. Тесто в усадьбе ставилось на ночь.

— Мы стараемся ради полковника, — ответил конюх, собирая со стола хлебные крошки и отправляя их в рот. — Сарай уже очистили. Ждем, когда явится ваш изобретатель.

Гонца в город послали еще с вечера, поэтому мастер Гудвилл мог появиться в любой момент. Утро для слуг в усадьбе и человека, не обремененного службой, когда не нужно вставать в ранее время, понятие разное.

Две подружки — Бетти и кареглазая красавица в синей одежде горничной снова переговаривались и поглядывали на Флоренс. Они заметили, как она пошептала над глазуньей, и та зашипела, словно ее только что сняли со сковороды. Для владеющих даром — ничего особенного, но у простого люда может вызвать раздражение и зависть. Не умерла бы, если бы съела холодное. Применить на глазах у всех магию — это как показать, что ты выше остальных, хотя тоже работаешь служанкой.

— Питер, — спросила Фло тихо, пихнув конюха коленом, чтобы он оторвался от чашки с чаем, который втягивал в рот с шумом, — как зовут горничную, которая сидит рядом с Бетти?

— А, Мэри, — посмотрев на кареглазую, он наклонился и прошептал: — Она нянька маленького Луи. Вообще–то у мальчонки две няньки. Эта и миссис Марди, жена садовника. Мэри тоже из новеньких. Ее привезла сюда госпожа незадолго до того, как отбыла к сестре.

Фло хмыкнула. Заботливая. Энн активно снабжала усадьбу слугами, оставляя за собой право не беспокоиться о муже и сыне.

— А почему полковник не хочет видеть сына? — Фло заметила, как недовольно дернулась щека Питера. Конюх явно не любил сплетничать.

— Вот у полковника и спроси.

Поев, Фло не стала засиживаться, хотя многие еще пили чай. Слуги расходились нехотя. Поблагодарив за вкусный завтрак, она побежала за пожилым мужчиной в коричневой форме. Это был садовник.

— Мистер Марди, — окликнула она его. Хорошо, что конюх подсказал фамилию. — У меня к вам просьба. Нельзя ли до начала рабочего дня приносить мне в комнату цветы?

Глаза садовника в удивлении расширились. Идущая к выходу Мэри оглянулась, иронично задрав бровь, а парочка горничных прыснули в ладошки. Да, Флоренс знала, что просьба звучит необычно, и поспешила объяснить:

— Цветы не для меня, для полковника.

— Но милорд ненавидит цветы. Он запретил заносить их в дом. Правда, он терпел, когда наши господа жили в городском особняке. Леди Энн требовала, чтобы букеты в вазах меняли ежедневно, и мы присылали их зимой и летом. Благо, здесь есть зимний сад.

— Я думала, полковник всегда жил в усадьбе.

— Нет, его перевезли сюда сразу после больницы.

Фло расстроилась. Ее покоробило слово «перевезли». Вроде ничего такого, но Флоренс услышала в нем стремление Энн освободиться от неудобного мужа. Словно столичный дом не место для инвалида.