Только я что‑то в тоне старика ни особой любви ни уважения к Ориону не заметил. Похоже, нам с ним будет, о чем поговорить.

И спросить хотелось очень много чего. Во‑первых, откуда он сам имя знает. И сколько ему тогда лет…

Я доскрёб миску и решил, что начать можно с малого и момент не хуже прочих. Всё равно лучше не будет.

– А кристаллы куда делись? – я кивнул на пустые полки. – Так пусто и аккуратно.

– Хозяин забрал своё, – ровно сказал старик.

– А хозяин разве не вы?

Старик засмеялся – сухо и коротко, будто кашлянул.

– Я, парень, продавец. Хозяин у товара другой. Вчера пришли серые, показали бумагу с печатью и вынесли всё до последнего кристалла. Даже расписку оставили. – Он мотнул головой на прилавок, где лежал одинокий лист. – Мол, собственность республики подлежит эвакуации.

– Республики? Это же ваша лавка.

– Лавка моя. Товар – нет. – Он пожевал губами. – Мне было разрешено им торговать.

В этом «было разрешено» лежало что‑то с двойным дном, и я почувствовал, что если полезу сейчас, то никакого ответа уже не получу. Я запомнил и отложил.

А Ци, кстати, у меня по‑прежнему было ноль.

Ци: 0/325.

Реген высасывал всё, что успевало накапать, рука жрала как не в себя, а мана из татуировки всё так же сочилась – мутное пятно уже переползало границу запястья. Медленно, конечно. Но останавливаться оно не собиралось, это чувствовалось.

Таймер тикал. Сколько осталось, я не знал, но проверять на себе, что будет, когда мана доберётся до ядра, желания не имел ни малейшего.

Значит, план. Первое – зелья: восстановители Ци и лечебные, чтобы реген перестал забирать всю Ци, и рука зажила быстрее. Второе – оружие: ходить по городу, пусть и пустому, с голыми руками мог только идиот, а я свою норму идиотизма на месяц уже выполнил с запасом. Третье и главное – записи магов. Мне нужно было понять, как строят первый круг.

Потому что я не придумал ничего лучше. С маной совершенно не получалось взаимодействовать, она не слушалась от слова совсем. С помощью Ци я мог создавать встречную плотину, но и всё. И сейчас этот путь был закрыт. Её можно только куда‑то деть. А единственная ёмкость и инструмент управления для маны в этом мире называется «круг».

Первый круг, по словам Корна, единственный безопасный. Значит, это возможно, значит, описано, значит, где‑то в городе, где жили десятки магов, лежит учебник, запись, конспект, мне подойдет что угодно.

Город пустой. Дома открыты. Впервые за всё время здесь я мог зайти куда угодно и взять что угодно.

Где‑то внутри довольно заурчал семилетний ветеран рогаликов. Заткнись, сказал я ему. Сначала выжить. Лутать будем потом. Да и одно дело заниматься мародёрством в игре, а другое – в реальной жизни…

За зельями я пошёл к Корну.

Не потому, что ближе – как раз наоборот. Просто в чужой лавке я не знал, где что лежит, а у Корна знал. Как‑никак своими же руками расставлял флаконы по полкам. И мои моральные принципы не пострадают – с Корном я всегда без проблем рассчитаюсь. Если встречусь.

Колокольчик над дверью звякнул в пустоту. Тот же звук, что и всегда, только теперь в лавке и в городе царила такая тишина, что прозвучал он гораздо громче обычного. Прилавок, за которым Корн вечно что‑то читал или писал. В мастерской даже каменная ступка с пестиком стояла на своём месте, будто он вот сейчас войдёт и буркнет, чего я столбом стою, вместо того, чтобы работать.

Корн забрал дорогое, явно в спешке. Эссенции, готовые дорогие зелья, редкие ингры. А мелочь оставил, ровными рядами, ничего не рассыпав даже впопыхах. Мелочь‑то мне и была нужна.

Восстановителей Ци из болотного корня, самых базовых, нашёл пять склянок, на нижней полке, там, куда сам их и поставил. И четыре лечебных рядом с ними. Ещё и продвинутый регенератор, который при моей налившейся синевой руке – вообще золото. Его я выпил прямо на месте, как и одну из хилок. Надеюсь, вместе с кашей этого хватит, чтобы рука вылечилась и Ци начала копиться. Для верности опрокинул в себя и один из восстановителей Ци.

Для начала сойдёт, а там и покрепче чего сварить можно будет. Была бы Ци.

Кольнула неприятная мысль, но я её оставил. Видимо, Корн думал, что я с Сайрусом, ведь я сказал, что по делам, а потом на тренировку. Я и раньше был не обидчивым, а тут и вовсе сам дурак, что так вышло. Да и я оценивал здраво – разве стал бы он оставаться здесь, зная, что я не могу уйти в портал? Хотелось думать, что да, но я старался всё трезво оценивать.

Арсенал находился рядом с казармами стражи, прямо под северной стеной. Вот уж где мне совесть совершенно не мешала поживиться, так это там. Если я все правильно понял, то любая городская собственность в конечном счете принадлежит Ориону. Ну так, почему бы и не прибарахлиться за его счет?Туда я и двинул, но не дошёл.

Улицу перед воротами перегораживал заслон. Вернее, то, что от него осталось: гряда перевёрнутых телег, а за ними, и между ними, и перед ними – твари. Их накрыло прямо в атаке. Костегребни, штук двадцать, вожак и одна многоножка. Все в стазисе. Кто застыл в беге, кто в замахе, кто в развороте. Ближайший висел в полуметре над брусчаткой, оттолкнувшись задними лапами, и не падал. С клыков свисала нитка слюны. Тоже застывшая.

Отсюда всё было понятно. Твари шли на город из пролома в стене, который находился чуть дальше, стража свалила телеги в баррикаду, а когда стало ясно, что не удержат – площадь накрыло стазисом. Живых увели в портал. Мёртвое железо бросили. Арсенал был там, за этой замороженной кашей, её не расчищали, а значит оттуда ничего не забрали. Целый склад качественного оружия и доспехов…

Я прошёлся вдоль заслона, ища проход. Проход как бы был – между висящим костегребнем и мордой многоножки оставался где‑то метр. Но дальше твари стояли сплошняком, и дальнейшее продвижение становилось акробатической эквилибристикой. Представляю, если твари просыпаются от касания, то одного неосторожного движения хватит, чтобы этот бедлам ожил по цепной реакции. И тут между ними я – такой красивый и без оружия…

Я отступил и посмотрел на всё это ещё раз, уже спокойно.

И меня разобрал нехороший смех.

Потому что это была идеальная локация для соло‑кача. Можно было найти много одиночных тварей, разбудить их и завалить по одной. Пойти дальше, с фланга расчищать толпы, действуя точно и аккуратно. Никакие атаки с тыла мне не грозили. Стоячий, вечный, полностью управляемый фарм закалки – то, о чём соло‑игрок может только мечтать.

Возможно, про вечный я погорячился – рано или поздно твари начнут просыпаться, и надо было спешить. Вот проснутся они, если их коснётся обычный монстр, с Ци и зерном? И надо было ещё понять – насколько сильное должно быть касание, как быстро твари просыпаются, и нет ли такого, что достаточно приблизиться на полметра, например. И проснётся ли костегребень от касания костегребня? Потому что если нет, то какой простор…

Да и на южную стену надо сходить, там, по идее, ещё должны были подзависнуть ящеры с мартышками.

Была еще десятиметровая красотка, но о ней я решил пока не думать. И не смотреть.

В общем, осталось как‑то пролезть к арсеналу, вооружиться по полной и начинать фармить. Только перед этим решить вопрос с татуировкой и наличием Ци.

И ещё, чтобы взять оружие, мне нужно оружие.

Ладно. Но кое‑что проверить прямо сейчас я могу.

С краю, шагах в десяти от заслона, отдельно от стаи, застыл ещё один костегребень – вырвался вперёд остальных и попал под стазис на открытом месте, мордой в сторону города. Один. В чистом поле. Без телег, без соседей, без щели, в которой меня зажмёт.

Оружие я подобрал тут же. У телег валялось то, что стража побросала, отступая: копьё с треснувшим у наконечника древком, слабину которого я почувствовал ладонью сразу. Дрянь почти сломанная, конечно, но копьё.

Затем подумал и остановился. Пора включать голову – я даже Ци в копьё подать не могу, не говоря о постоянном жжении в левой руке и недолеченной правой. Поэкспериментировать всегда успею, а сейчас это бессмысленно, потому что, если вдруг что‑то пойдёт не так, то это будет самым глупым способом самоубийства. Да и толку с этого я почти не получу, с одного‑то костегребня. Так что, пусть пока постоит. Есть, вроде, не просит.