Ложный Медоед был без одной ноги, но он всё равно от меня уходил. Оставалось рассчитывать на технические моменты.

— На телефон Дяде Мише мою геолокацию сбрось. Скажи, что мне нужны «Сникерсы» с орехами и вода, и обувь моего размера, тёплая и сухая, — произнёс я.

— Он просит уточнить, где цель, — ответил мне Тиммейт.

— Щас, — выдохнул я, останавливаясь, доставая сотовый, открывая на нём карту и переводя взгляд со Следопыта на девайс.

— Тут, — произнёс я, ткнув пальцем в карту, и добавил: — Сколько меня от него отделяет?

— 12 километров. Хочешь, я пересчитаю в милях?

— На хера? — удивился я.

— В милях число будет меньше.

— Это в вашем мире ИИшек всё столь просто, а у нас не так. Что 12 км, что 8 миль — одно и то же…

— 7,5 миль, если быть точным, — произнёс Тиммейт. — Дядя Миша говорит, что вертушки вылетели, будут прочёсывать тот квадрат, и ты не будешь там первым, если продолжишь в том же темпе.

— Мне «Сникерсы» сбросят, пусть с водой, хрен с ней, с обувью. А то я не продолжу в том же темпе и умру, как первый марафонец. Сил хватит только чтобы догнать и помахать скотине ручкой.

— Делается, — отрапортовал ИИ.

А цель всё удалялась от меня. Может, мой темп спал, а может, её увеличился. И в какой-то момент надо мной показалась вертушка и, сделав круг гудя винтами, сбросила вещмешок. Голод был дикий — такое ощущение, что я по запаху знал, что внутри.

А особенность Волкодава передалась наверняка ложному Медоеду — идеальное чутьё перешло к врагу. Сможет ли он учуять вертушки — это мы будем посмотреть. А я распотрошил мешок и принялся поедать бабаевские шоколадки с орехом, запивая их чаем из термоса. Была тут и тактическая обувь с носками, которую я переобул, выпуская на свободу вонючий пар. Но, не задерживаясь особо, я распихал шоколадки в мешок для сброса магазинов, туда же положив и воду, и продолжил свой марафон.

Новая картинка постигла моё сознание внезапно, будто бы мне снова поступил звонок от Дяди Миши о том, что цель забралась на ЛЭП и заряжалась, зацепившись за железо, и была расстреляна с воздуха ракетами. Но Тиммейт в моём ухе произнёс другое:

— Он сбил вертолётную пару.

— Как, бля? — удивился я.

— Дрон залетел в турбины. Я имею запись радиоперехвата.

— Дрон? — спросил я.

— Микродроны, наверное. Как те, что были в Москве. По радиосвязи слышался термин «возгорание в двигателе».

— … — у меня не было слов, хотя нет, были. — Ещё две попытки у него осталось. Передай Дяде Мише. И спроси: помощь лётчикам нужна?

— Дядя Миша говорит тебе не отвлекаться на экипажи, выполнять задачу.

— Принято. Соедини с лётчиками, — произнёс я на бегу.

— Ответ отрицательный, Медоед. Но я тебе и так скажу, что погибших нет, чтобы ты не бередил своё сердце.

— Это намёк на то, что я ослушаюсь и мне присвоят младшего лейтенанта? — зацепился я за слово «бередил» и знаменитую песню с ним, где и фигурировал младший лейтенант, — Давай сразу сержанта, чтобы я со спокойной душой опять в патруль перевёлся — бомжей в приёмники водить. Нашёл наказание, блин!

— Последний раз тебя на Север сослали, когда ты поступал не по протоколу, — напомнил Тиммейт.

— Это было до того, как я ел гамбургеры с Трампом и пил чай с Си. Хотите проебать контролёра — продолжайте в том же духе. Я пешком из страны уйду. Если вам на ваших людей всё равно, то мне нет.

— Начинай дышать животом, Медоед. У тебя уровень кортизола вырос. С лётчиками всё в порядке, говорю тебе. Сконцентрируйся на задаче.

«У, с-сука…» — подумал я, продолжая двигаться. Правее от меня что-то дымило и горело, а левее уходила цель.

— Группу эвакуационную вызови по координатам моим, пусть летят на всполохи, — проинструктировал я Тиммейта и продолжил погоню.

У моей цели осталось две единицы отмены или предвкушения смертельного события. Однако он не знал, что за ним иду я. И, пробежав ещё прилично — настолько, что откуда-то сзади начало вставать солнце, — я увидел его.

Машина, словно долбаная обезьяна, с пулемётами на передних лапах сидела на ЛЭП, обхватив её лапами, на высоте наверное девятиэтажного дома. Под ЛЭП тянулась просека на долгие километры в обе стороны, а я осел за сосной, снимая с корпуса «Мухи» и приводя обе в состояние боевой готовности.

Ложного Медоеда в собственном соку попробуют местные падальщики, потому как больше брать гада живым я не хотел…

Глава 20

Его бой

И ракета ушла в сторону цели, и я даже увидел картинку, как мехкостюм разлетается в дребезги, но робот оттолкнулся в последний момент от ЛЭП и кувыркнулся назад, пролетев до земли он встал на ноги, направляя в мою сторону руки-пулемёты. А я уже прицеливался из второй мухи, и на этот раз робот присел, а ракета прошла выше его корпуса. И оно застрекотало по мне, выбрасывая в стороны вереницы гильз, а лес вокруг меня вдруг зафонтанировал щепкой, пока я отползал назад и вглубь.

Минус ещё одно очко его особенности, и по моим прикидкам осталось всего одно, а у меня ещё четыре. Пулемёты замолчали, а машина, жужжа и топая по скрипучему насту просеки, поспешила в мою сторону. Почему бы ей не скосить меня под ноль? Боезапас ограничен, а до Эстонии ещё бежать и бежать? Надеюсь, Тиммейт уже выслал кому надо запрос о воздушной поддержке, в любом случае меня это и не спасёт, и не поможет. Пока машина подбирала лучший угол для атаки, я менял позицию, быстро и пригнувшись.

Словно кожей ощущая, как в тепловизионном прицеле видится мой мерцающий силуэт между деревьев, к счастью слишком густых для робота. Темнота не мешала никому, и он и я прекрасно ориентировались опираясь на свои ПНВ.

— У меня огневой контакт! Особенность противника составляет всего одну единицу, поразить машину нет технической возможности, — выдохнул я, прыгая за корневое укрытие и извлекая наступательную гранату из подсумка.

Были разжаты усики и извлечённая чека ушла в снег, а я выглянул. В этой темноте тепловизор подсвечивал машину противника красным. Словно робот-цыплёнок, сошедший со страниц Робокопа, оно двигалось боком, высматривая меня, и вдруг выстрелило.

Крупнокалиберная пуля вырвала кусок корня, и я юркнул вниз. Жижко Кутич перешёл на одиночные. И хорошо, и плохо одновременно.

— Тёплая цель по моим координатам. Доступна для ракетного удара, — произнёс я Тиммейту, если он меня слышал и всё ещё был со мной.

— Ты привык побеждать… — произнесли со стороны просеки. Его голос был подзвучен динамиками машины, но звучал хрипло — допросы и недосыпы влияют на всех, даже на медоедов. — И сегодня ты не выполнишь своё первое задание.

— Авиация на подлёте, — произнёс Тиммейт. — Тяни время.

— Сколько? — спросил я.

— Семь — десять минут до ракетного удара, — обрадовал меня ИИ.

— По бункерам неподвижным с такой скоростью стрелять будете, — произнёс я.

Что значит «тянуть время»? Они вообще представляют себе это?

— Сегодня мы показали всему миру, что вы — решето, а ваши спецслужбы — бык на глиняных ногах! Один Медоед за всех отдувается. Скажи как долго ты ещё будешь их шавкой⁈

— Ну и шёл бы на «Альфу» прямиком, если спецслужбы решето, — произнёс я, отползая от места базирования, чтобы размахнуться и бросить гранату, как в нормативе из лежачего окопа.

«Отлично» — 20 метров, «Хорошо» — 15 метров, «Удовлетворительно» — 10 метров… А если вокруг лес?

И каждый метр этого леса для меня — это защитное сооружение, куда и робот не дойдёт, и толком не прицелится.

Мой замах сопровождался в поясничном прогибе, а рука с гранатой отведена назад. Пока взгляд высчитывал траекторию сквозь стволы деревьев, опираясь левой рукой о снег, я резко выпрямился и метнул гранату в цель по баллистике. И машина выстрелила как раз в этот момент. А мир перестал существовать, окунув мой разум во тьму.