— Я теперь тоже вижу интерфейс.

— Не только ты.

По коридору раздались голоса.

Люди, недавно вышедшие из интервального состояния, останавливались и смотрели перед собой.

Кто-то ругался.

Кто-то пытался снять несуществующие очки.

Один мужчина прижался спиной к стене и повторял:

— Уберите это. Уберите.

Над моим окном появилась надпись:

СТАНДАРТНАЯ МОДЕЛЬ БИОЛОГИЧЕСКОГО НОСИТЕЛЯ

КОЛИЧЕСТВО БАЗОВЫХ ПАРАМЕТРОВ: 7

— Началось, — сказала Кира.

Первый параметр раскрылся сам.

1. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ

СООТВЕТСТВИЕ ТЕКУЩЕЙ БИОЛОГИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ УСТОЙЧИВОЙ МОДЕЛИ

У меня:

83,6 %

Я уже видел это число.

Второй параметр:

2. ГОМЕОСТАТИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ

СПОСОБНОСТЬ СОХРАНЯТЬ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ПРИ ВНЕШНЕМ ВОЗДЕЙСТВИИ

91,2 %

— Пока медицинские показатели, — сказала Кира.

Третий заставил её замолчать.

3. НЕПРЕРЫВНОСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ МОДЕЛИ

СТЕПЕНЬ СОХРАНЕНИЯ УСТОЙЧИВОГО САМООПИСАНИЯ ВО ВРЕМЕНИ

71,8 %

Четвёртый:

4. АВТОНОМНОСТЬ

ДОЛЯ РЕШЕНИЙ, НЕ ВЫВОДИМЫХ ИЗ ВНЕШНИХ УПРАВЛЯЮЩИХ УСЛОВИЙ

Вместо числа у меня стояло:

НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Пятый:

5. ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ

СПОСОБНОСТЬ ОТДЕЛЯТЬ СОБСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОТ СОСТОЯНИЙ ДРУГИХ НОСИТЕЛЕЙ

42,3 %

Шестой:

6. МЕЖЛИЧНОСТНАЯ СВЯЗНОСТЬ

СПОСОБНОСТЬ ФОРМИРОВАТЬ УСТОЙЧИВЫЕ МОДЕЛИ ДРУГИХ НОСИТЕЛЕЙ И СОГЛАСОВЫВАТЬ С НИМИ ДЕЙСТВИЯ

38,7 %

— Тридцать восемь? — спросила Кира. — Серьёзно?

— Я занят.

— Чем?

— Спасением Вселенной.

— Это не оправдание низкой межличностной связности.

Седьмой параметр появился с задержкой.

7. ПРОГНОЗИРУЕМОСТЬ

ДОЛЯ БУДУЩИХ СОСТОЯНИЙ, ОДНОЗНАЧНО ВЫВОДИМЫХ ИЗ ТЕКУЩЕЙ МОДЕЛИ

У меня:

0,0031 %

Под ним мигало предупреждение:

КРИТИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ

— Вот почему ты Нулевой, — тихо произнесла Лина Николаевна.

— Потому что непредсказуемый?

— Потому что почти ни одно твоё решение не выводится из модели Системы.

Кира посмотрела на свой интерфейс.

— У меня прогнозируемость шестьдесят восемь процентов.

— Поздравляю. Ты надёжнее.

— Или скучнее.

— Это не оценка личности, — сказала Лина Николаевна. — Это оценка качества модели.

— Система формулирует иначе.

— Система всегда формулирует так, будто её описание и есть объект.

В конце коридора закричала женщина.

Мы побежали к ней.

Она сидела на полу возле открытой двери кабинета. Рядом стояли двое мужчин, не решаясь прикоснуться.

Перед женщиной висел интерфейс, который я теперь мог видеть, как оператор.

НЕПРЕРЫВНОСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ МОДЕЛИ: 31,4 %

ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 18,1 %

— Я распадаюсь, — повторяла она. — Там написано, что я распадаюсь.

— Там этого не написано, — сказал я.

— Тридцать один процент! Что осталось от меня на тридцать один процент?

— Это не остаток личности.

— А что?

Я не знал, как объяснить.

— Насколько Система уверена, что вы одинаковая в разные моменты времени.

— Я не одинаковая.

— Никто не одинаковый.

— Тогда почему у других семьдесят?

Её дыхание становилось чаще.

Руки дрожали.

— Я знала, — сказала она. — Я всегда знала, что со мной что-то не так.

Лина Николаевна опустилась перед ней.

— Как вас зовут?

— Ольга.

— Фамилия?

— Демина.

— Где вы работаете?

— Здесь. Прикладной анализ.

— Что происходило перед появлением окна?

— Мы… стояли. Потом всё остановилось. Потом я увидела себя дома. Нет, не себя. Другую версию. Она ушла, а я осталась.

— Воспоминание или ощущение?

— Я не знаю.

— Хорошо. Не обязаны знать.

Женщина вцепилась в рукава.

— У меня тридцать один процент.

Лина Николаевна посмотрела на её побелевшие пальцы. Формулы она могла объяснить. Паническую дрожь, потерю ощущения реальности и чужие воспоминания — уже нет.

Ещё после первых сообщений о людях, видевших несколько вариантов собственной жизни, она попросила дежурного связаться с Институтом медицины и психологии имени Зельмана. Нужен был специалист, способный работать не с уравнениями, а с человеком, внутри которого эти уравнения что-то сломали.

В коридоре послышались быстрые шаги. Сотрудник охраны пропустил женщину лет сорока с временным пропуском на груди. Поверх тёмной водолазки у неё был накинут светлый медицинский халат, будто её вызвали прямо посреди рабочего дня.

Она остановилась в нескольких шагах от Ольги и сначала посмотрела на Лину Николаевну.

— Наталья Андреевна Воронцова, клинический психолог. Вы звонили?

Лина Николаевна коротко кивнула.

— Нарушение восприятия времени, фрагменты несовместимых воспоминаний и выраженная паническая реакция. Таких уже четверо.

Наталья Андреевна не стала задавать вопросов на ходу. Села рядом с Ольгой, оставив между ними около метра, и положила руки на колени.

— Ольга, посмотрите на меня. Вы понимаете, где сейчас находитесь?

— В Институте математики.

— Какой сегодня день?

Ольга ответила не сразу, но правильно.

— Хорошо. Вы ориентируетесь в месте и времени. То, что с вами происходит, может быть острой стрессовой реакцией после сильного нарушения привычного восприятия. Возможна дереализация, возможно, отдельные элементы деперсонализации.

— Значит, я сумасшедшая?

— Нет. Дереализация — не безумие. Иногда психика так защищается, когда произошедшее слишком сильно расходится с привычной моделью мира. Ваш мозг пытается собрать непрерывный рассказ из событий, которые пока не укладываются в обычную причинность.

Ольга подняла взгляд.

— А число?

Наталья Андреевна посмотрела на Лину Николаевну.

— Про число лучше спросить тех, кто понимает устройство этой системы.

Лина Николаевна присела напротив.

— Тридцать один процент не оценивает вас как личность. По нашей рабочей гипотезе, это степень, с которой Система восстановила непрерывность вашей биографии после разрыва локальной траектории.

— Это другое?

— Принципиально другое.

— Вы тоже видите числа? — спросила Ольга у Натальи Андреевны.

Та выдержала короткую паузу.

— Вижу.

— У вас сколько?

— Сейчас это не поможет.

— Значит, больше.

— Значит, если я назову число, вы начнёте сравнивать. А сравнение усилит тревогу.

Наталья Андреевна указала на пол.

— Почувствуйте, как ступни касаются поверхности.

— Я сижу.

— Тогда почувствуйте опору под бёдрами и ладонями. Назовите пять предметов, которые видите.

— Зачем?

— Чтобы вернуть внимание из внутренней катастрофы во внешнюю среду.

Ольга оглянулась.

— Дверь. Лампа. Стул. Огнетушитель. Ваш халат.

— Четыре звука.

— Голоса. Вентиляция. Дождь. Кто-то идёт.

— Три телесных ощущения.

— Холодно. Сердце бьётся. Пальцы болят.

Дыхание замедлилось.

Наталья Андреевна продолжила:

— Теперь скажите: «Число описывает модель, а не меня».

— Это глупо.

— Возможно. Скажите.

— Число описывает модель, а не меня.

— Ещё раз.

— Число описывает модель, а не меня.

Интерфейс над Ольгой мигнул.

ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 18,1 %

Стало:

19,4 %

— Оно изменилось, — сказала Ольга.

— Потому что вы отделили собственное состояние от сообщения Системы, — ответила Наталья Андреевна. — Не потому, что стали лучше. Потому что перестали воспринимать оценку как прямое определение себя.

Лина Николаевна посмотрела на неё с интересом.

— Самореферентная обратная связь.

— В психологии мы называем это эффектом маркировки, — сказала Наталья Андреевна. — Человек получает определение, принимает его и начинает вести себя так, чтобы ему соответствовать.