Наталья Резанова

Псы и чародеи. Книга 1

Серия «Нова Фикшн. Темные герои»

Внутренние иллюстрации Дмитрий Алексеев

Иллюстрация на форзаце Адель Кейн

Иллюстрация на переплете Макс Олин

© Макс Олин, иллюстрация на переплете, 2026

© Резанова, Н. В., 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Часть первая

Чародеи

Глава 1

Во дворце и на плахе

Не каждый город может похвалиться тем, что на службе у него имеется собственный палач. Далеко не каждый. Хотя, по правде сказать, не везде он необходим. В маленьких городах смертные казни случаются редко – ну, некого обычно там казнить. А если уж обнаружится, паче чаяния, душегубец – того отправляют для экзекуции в град стольный. А на то, чтобы запихать воров, пьяниц, соблудивших жен и прочую шваль в колодки, а потом высечь, находятся добровольцы либо исполнителей назначает местный староста. Но если город побольше, где есть и настоящие тюрьмы, и настоящие преступники, тут вопрос о том, кто будет производить казни, встает ребром. Подлинный умелец стоит дорого, не у всякого города казна позволит содержать такого, вдобавок обучение заплечных дел мастера требует времени.

И решают этот вопрос по-разному. Иногда в провинции приглашают палачей из крупных городов на одноразовую работу, иногда привлекают к делу гарнизонных профосов. Первое – слишком дорого, да и опасно тоже. Известны случаи, когда родственники осужденных убивали или похищали палачей, отправлявшихся на выезд. Наивные люди, они полагали, что в подобном случае казнь отменят. Ну, что ж, бывало, приходилось отменить, зато потом происходило их сразу несколько: сначала исходно приговоренного, затем означенных родственников. И вполне естественно, что выездные приезжие палачи, помимо обычного гонорара, требовали надбавки за риск.

Профос – армейский экзекутор – мог разрешить многие проблемы. Таковой должен иметься в каждой воинской части, по штату положен, так же как лекарь, квартирмейстер и жрец. Да только воинская часть не в каждом городе расквартирована, вот беда.

Потому чаще всего на эту важную, но малопочетную должность назначались добровольцы из числа осужденных преступников. Добровольцы находились всегда – ведь при таком раскладе им полагалось помилование. Ограниченное – с запрещением покидать пределы тюрьмы, – но все же помилование. Так что найти кандидата труда не составляло. Однако ж чаще всего подобный добровольный палач не умел делать ничего, что необходимо при его ремесле. И поучительная процедура казни превращалась в сущее мучение как для казнимых, так и для зрителей. Нет, конечно, в толпе всегда ждут, чтоб осужденный помучился подольше, без этого и правосудие как бы не всласть. Но чего хорошего, когда осужденному отделяют голову от тела с шестнадцатого удара топором? Позор один. К тому же, если город вольный, купеческий – там, конечно, предпочтут приглашать гастролеров или брать из тюрем таких вот косоруких, лишь бы сэкономить.

Но если у города есть правитель, то для него содержание собственного заплечных дел мастера – это вопрос престижа.

В Дробезе свой палач имелся. И у его светлости князя не было оснований быть недовольным. Но и доволен он не был. Впрочем, Лайгде, князь Дробезы, вообще бывал доволен крайне редко.

– Вот, слышал я, что во времена Союзной Империи были настоящие школы палачей. Ученики постигали искусство с отроческих лет, войдя в возраст, сменяли стариков, уходящих в отставку, и не было никаких сложностей с осуществлением правосудия, – сообщил он своему министру Фиахре, усаживаясь в кресло на балконе.

– Но ведь это было так давно, – ответил Фиахра.

Кроме этой глубокомысленной банальности, Фиахра сейчас ничего не мог выдать, да князь ничего иного от него и не ждал. По правде говоря, как правило, никто не ждал. Всем в Дробезе было известно, что Фиахра – сутулый, рано облысевший толстяк – ленив и глуп и удерживается на своей должности благодаря древности рода и весьма значительному состоянию.

Князю же было известно, что Фиахра прекрасно образован, когда требует дело – энергичен, и, если называть вещи своими именами, большая сволочь. И это его светлость вполне устраивало.

Фиахра был не такой дурак, чтобы спорить с князем, да еще публично. Однако он прочел достаточно книг по истории Союзной империи, чтоб усомниться в словах его светлости. В школы палачей он не верил, равно как в школы магов и шпионов. Выдумки сочинителей – не бывает по определению.

Фиахра вообще мало во что верил, и отчасти именно это помогало ему справляться с обязанностями. Верил ли он в Семерых Богов, вращающих колесо мироздания? Если б ему задали такой вопрос, он бы, безусловно, ответил утвердительно. Ибо сам неоднократно предоставлял на подпись его светлости смертные приговоры еретикам и отступникам.

Но сегодняшняя процедура не имела к еретикам никакого отношения. Тем не менее в Дробезе ее давно ждали, причем с нетерпением. Народ здешний, как положено народу, терпелив и многое способен вынести от облеченных силой – независимо от того, подкрепленная ли эта сила законом или нет. Но шайка некоего Хати по прозванию Жареные Пятки перешла всякие пределы, в которые укладывается народное терпение. Слов нет, обычай при грабеже поджаривать жертве ноги, дабы вызнать, где спрятаны деньги и ценности, очень древний и распространен во множестве стран. Но как-то другие разбойники ограничивались при том взрослыми, Хати же распространял свои методы и на детей. Да и вообще перебирал с пытками, чем вызвал особое раздражение властей, ибо пытки есть привилегия суда, а не беззакония. Сочувствие же народа, нередко сопровождающее разбойников, Хати и его подельники потеряли. Так что, когда князь, наконец, выслал против Хати солдат, никто не стал укрывать атамана и его банду. Более того, арестованных даже пришлось защищать, ибо в противном случае их растерзали бы по пути в город. Но нет. Своей наглостью разбойники нанесли оскорбление власти. Они осмеливались грабить не только купеческие обозы, деревни и постоялые дворы, но и предместья княжеского города. А потому правосудие и воздаяние должны были свершиться в Дробезе.

Из-за того, что нынешнее мероприятие носило не политический, но исключительно назидательный характер, супруга его светлости отказалась присутствовать. Она заявила, что это ее утомляет, вдобавок многочасовое сидение на солнце и под ветром плохо сказывается на ее нежной коже. А день обещал быть как солнечным, так и ветреным. Это вообще было свойственно Дробезе с ее резкими сменами жары и холода.

Но мужчины не должны пренебрегать своими обязанностями из-за капризов погоды, даже если экзекуция растянется надолго. Суд постановил: поначалу душегубы на себе испытают то, что чувствовали их жертвы. Им будут жечь ноги на жаровнях. Но не до смерти. Потому что затем последует основная часть наказания – преступников колесуют.

Наказанию подлежало десять человек, и ясно было, что при самой четкой и слаженной работе быстро никак не управиться. Оттого начать следовало пораньше. Однако за казнью собирался наблюдать князь, а будить высокую особу за ради наказания подонков ни свет ни заря никак не подобает. И начинать пришлось отнюдь не на рассвете.