Едва начинает рассветать, осторожно отправляемся в путь, надеясь не наткнуться на хищника. Гомотерии смолкли, и трудно понять, где они находятся.

Поднимается солнце, отгоняя ночные страхи, и о визите гомотериев напоминает только рана на моей ноге и отсутствие Женщины-Птицы. Эту тихую женщину очень жаль. Она не заслужила такой смерти.

— Я рада, что ты услышал меня! — тихо шепчет Искра, оказавшись рядом. — Трудно убить Кровавого Охотника и остаться в живых!

— Понимаю. Но всё равно считаю себя трусом.

— Нет! — возражает жена. — Это не так.

— Так, — усмехаюсь. — Я знаю — Кровавые Охотники сильны, но стыдно уходить, не отомстив за её смерть.

— Ей не помочь, — удивляется Искра. — А нас мало, чтобы убить двоих Кровавых Охотников и уцелеть самим.

Скорее всего, она права, но всё равно на душе скверно. Гомотерии хорошо дали нам понять, кто именно здешние хозяева равнин. Человеку очень трудно тягаться с большими кошками, не имея огнестрельного оружия.

От таких размышлений делается неприятно. Стараюсь идти осторожно, чтобы не слишком тревожить раненую ногу, но мысли то и дело возвращаются к хищникам. Вспоминая, я будто наяву, снова слышу хруст костей и страшные голоса саблезубых кошек.

Глава 12

Большая река впадает в Миссисипи, и неподалёку от устья, на громадной лесной поляне расположилось стойбище.

Камень, Живущий в Воде и Тапир не раз зимовали здесь, и приближаясь к лагерю, бурно обсуждали, что именно готовят на кострах, чьи дымки виднеются над лесом.

Но оказавшись совсем близко, охотники на миг растерялись — среди знакомых шатров нашего племени виднелись жилища, изготовленные из связанных охапок травы и каких-то плетёных циновок. Они не походили на привычные конусы, а скорее напоминали маленькие закруглённые купола.

Наше приближение было замечено издали, и навстречу поспешили люди. Впереди всех, набрав небывалый темп, нёсся Хвост, разглядев своего отца. Мальчишка бежал что есть силы, и врезался бы в Камня, но охотник вовремя подхватил его на руки.

— Чьи это жилища? — прогудел Тынг, обращаясь к сыну.

Хвост что-то лопочет, но я уже не прислушиваюсь к нему. Я вижу Жёлтое Дерево, которая бежит, будто ребёнок, ничуть не стесняясь соплеменников. Роняю оружие на землю и распахиваю руки. Вэл-юу вмиг оказывается в моих объятиях и тихо выдыхает:

— Вернулся!

— Вернулся, — усмехаюсь в ответ. — А почему так много жилищ? Я не понимаю.

— Когда мы пришли к месту нашей стоянки, — рассказывает жена, — то встретили здесь три семьи из племени Людей-Быков. Слышащий говорил с ними, и теперь они стали одними из нас.

— Но ведь жилищ не три, а больше! Даже недостроенные есть… Зачем Людям-Быкам столько?

— Это не их жилища! — негромко отвечает Вэл-юу. — Ты забыл. Люди-Быки просто взяли остатки наших старых жилищ. Тех, в которых мы проводили зиму. Слышащий разрешил им перестроить их по-своему. Вот они и выглядят непривычно. А мы теперь некоторые старые уберём, а другие построим. Но знай — я не начинала делать жилище без тебя! Я решила — наш шатёр большой. Может, ты захочешь утеплить его снаружи, а не строить новое жильё. Не сердись, если я поступила неправильно!

— Ты поступила верно, — киваю. — Мы вместе подумаем, что станем делать. Лучше скажи — как ты?

— Теперь хорошо! — Жёлтое Дерево улыбается.

Все жители стойбища уже толпятся вокруг. Нить протискивается к мужу, а Лисица тем временем уже что-то рассказывает Камню.

Но тут Грынк прерывает хаос, отправляя соплеменников работать. Только Камень, я, Тапир и Живущий в Воде, остаёмся вместе с вождём. Искра удаляется вместе с Лисицей и Жёлтым Деревом, а мы, следуем за Слышащим к шатру вождя, где уже суетятся Лёгкая и Звёздное Одеяло, обжаривая на костре полоски сушёного мяса.

Камень, как старший из нас, рассказывает вождю о проделанной дороге. Узнав об убийстве троих охотников, Грынк недовольно хмурится, но молчит, а о встрече с гомотериями вовсе слушает мимоходом.

— Ты принял новых людей, — говорит Камень, которому надоело много рассказывать.

— Да, — важно кивает Слышащий. — Они сильные охотники, и полезны нашему роду.

— Чего же они убежали со своей земли? — усмехается Тынг. — Раз такие сильные.

— Теперь Высокий, Идущий Один и Рычащий Медведь — охотники нашего рода. Помни, что я запрещаю любые поединки. Не нужно испытывать их храбрость и силу.

— Вот как? — щурится Камень.

— Да, — отвечает вождь. — Людей-Быков больше нет. Теперь есть только племя Белого Цветка. Я надеюсь, ты услышал меня.

— Услышал, — неохотно произносит Камень, помолчав немного. — Ты решил собрать никому не нужных людей, и я не собираюсь тебе мешать. Бери их сколько угодно. Это не моё дело. А теперь я хочу отдохнуть.

Тынг поднимается, не дожидаясь ответа вождя, и молча уходит к своему шатру.

— Мы всё рассказали, — говорю, обращаясь к Грынку. — Я тоже пойду, если ты не против.

— Иди, — кивает Слышащий, и я, не теряя времени, спешу покинуть общество вождя.

Жена Волчьего Человека жарит лошадиное мясо, и дядюшка приглашает составить ему компанию. Отказываться не следует. Тем более, что Волчий Человек наверняка хочет поговорить о чём-то важном.

Но это не совсем так. Дядюшке приспичило узнать, как прошёл наш путь. Потом я выбираю момент, и сам начинаю расспрашивать дядюшку о новоявленных соплеменниках.

Справа от нас находится купол из тростниковых циновок — жильё Идущего в Одиночку. Не знаю, как он там идёт, и откуда вообще взялось такое имя, но вот семья у охотника большая. Я вижу жену, такую же рослую и крепкую, как и Рождённая Весной, и троих детей. Двое сыновей постарше, примерно лет по десять-двенадцать, и маленькая девочка лет четырёх.

Немного поодаль такое же причудливое жилище. Но в нём обитают только двое — Рычащий Медведь и его жена, которая недавно потеряла первого ребёнка. Сам Рычащий Медведь не слишком высок, но широк в плечах, и говорит гулким отрывистым басом. Он молод, лет двадцати с небольшим, но очень силён и крепок, в отличие от своей изящной женщины.

А Высокий… Он высокий и есть. Длинный, но не крепкий, и чем-то напоминает мне Худого Медведя, только изрядно постаревшего. У этого охотника жена и двое детей. Дочери около четырнадцати, а сын лет на шесть помладше.

Вообще, охотники, принятые вождём, и вправду выглядят неплохо. Скорее всего, Грынк верно поступил, решив усилить род принятием новичков.

Наша теперешняя стоянка, хоть и не называется долгой, на деле является именно таковой. Судя по всему, мы останемся здесь до весны, и потому большинство женщин занято плетением циновок из камыша и всевозможных трав, для утепления жилищ.

Вождь, тот вообще решил затеять постройку куда большего жилья, чем наши конусные шатры. Вернее, не построить, а восстановить старую. Каркас из жердей обшивается листами бересты, заботливо припрятанными загодя.

У Волчьего Человека в прошлом году тоже было именно такое жилище. Но тогда в нём проживало куда больше людей. Сейчас дядюшка не собирается восстанавливать его, и щедро отдаёт Грынку ненужный материал.

Камень, может быть, и решил бы затеять подобное строительство, но по-осени берестой не разжиться. А потому охотник, который и так почти не мёрзнет, попросту утеплит имеющийся шатёр. Вернее, циновки сплетёт Лисица, но вот для тёплых постелей нужны хорошие бизоньи шкуры.

Сейчас бизоны вылиняли и покрылись густой косматой шерстью. Мне тоже очень пригодятся такие шкуры, впрочем, как и всем остальным, не исключая вождя. Потому в самом скором времени наш род устроит охоту на бизонов, чтобы успеть насушить мяса, пока днём ещё пригревает солнце, и вволю разжиться шкурами.

Ну а пока мы заготавливаем новые жерди из незнакомого мне дерева с листьями граба и плодами, похожими на хмель.(*)Его древесина гибкая и прочная, отлично подходящая для каркаса. Пока я с Искрой придирчиво выбираю хорошие деревца, замечаю старуху, мать Серой Спины, которая бродит поодаль, собирая какие-то плоды с редких невысоких деревьев.