Запястья Вив вдруг коснулись холодные пальцы, и она взвизгнула, дёрнулась, но это оказалась всего лишь Мел. Её била мелкая дрожь, такая сильная, что это передалось Вив.

– Мел, идите налево. Слышишь? – вдруг вскрикнула Прессина. – Налево! Сейчас!

Вив не успела ничего сообразить, как вдруг её дёрнули за руку и увели вбок, в длинный тёмный коридор, что убегал в сторону. Мел уверенно потянула её за собой. Вив потащилась следом почти вслепую, едва соображая.

– Сюда! – пищала Мел. – Нет, сюда…

Позади раздался треск и рёв.

Они провалились во мрак подземелья. Вив цеплялась за одежду Мел не в силах ничего разглядеть, но данийка бежала вперёд уверенно, как кошка в тёмной комнате, петляла из одного коридора в другой, как если бы знала их расположение наизусть.

– Куда мы?.. что… – задыхаясь, пробормотала Вив и даже сама не сообразила, что говорит на лойтурском.

Мел не поняла ни слова.

– Бежим-бежим-бежим, – повторяла она. – Сюда! Я знаю путь. Я знаю. Скорее, скорее…

Они метались по путаным коридорам лабиринта, точно мыши в подполе, а в спину им летели приглушённые крики и рёв.

Мел бежала шустро, быстро, ничуть не страшась тьмы, и её уверенность наравне со страхом придавали Вив сил, чтобы не отставать.

Она доверилась совершенной незнакомке, не задумываясь, не сомневаясь. Страх гнал её вперёд, лишая разума. Страх заставлял искать спасение в каждом встречном, за каждым поворотом.

И страх притупил осторожность.

Каменный пол скользил под ногами. В какой-то момент они поехали, как по ледяной горке. Вив едва не упала, но Мел дёрнула её за руку, в сторону.

– Помоги открыть дверь, – попросила она.

– Я не могу колдовать, – Вив показала руки, хотя в темноте было ничего не разглядеть. – Меня же запечатали.

– А-а! Тогда как у входа: отдай мне свою силу.

Не дожидаясь ответа, она схватила Вив за запястье, и та вскрикнула от боли. Мел потянула жизнь из неё грубо, жадно, очень неумело. Этого бы не выдержал и здоровый человек, а Вив давно не ощущала себя здоровой.

Над головой загорелись печати. Колени подгибались. Вив упёрлась свободной рукой в стену, выдохнула едва слышно:

– Это выход?

И только когда Мел толкнула тяжёлую дверь и та подалась, впуская смрадное дыхание плесени и затхлого воздуха, Вив поняла, что они слишком долго и слишком глубоко спускались под землю.

– Где мы?

Знаки заклятий тлели, медленно затухая, и Вив после долгого пути в кромешной тьме щурилась от света.

– Мел?..

Позади зашуршали ботинки. Вив обернулась, потянулась, но зачерпнула только пустоту.

– Мел?! Где ты?

Стало вдруг пугающе тихо. И холодно. Так холодно, что вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Стук деревянного посоха раздался в паре шагов. Вив подпрыгнула на месте, закрутила головой.

Золотые искры замерцали на вратах, точно светлячки, и потухли, отчего подземелье погрузилось обратно во мрак.

– Я Бард Медового Зала.

И это был уже не бестелесный голос, не сон и не видение.

Он взял Вивьен за шею, а она оцепенела, раскрыв в немом крике рот. И когда бард потянул нить её жизни, она не сопротивлялась.

Глава 2

Огонь. Грохот. Крики.

Дым проедал глаза, забивал горло и нос. Кашель.

Удар. Тьма.

Корвус очнулся от громкого дребезжания прямо над головой. Он замер, прислушался к звукам, с трудом соображая, что случилось, оглянулся через плечо – над ним нависал огромный алюминиевый лист, на котором белели знакомые номера их воздушного судна. Кажется, он отвалился от корпуса констанца.

Констанц. Их корабль потерпел крушение. Они все должны были погибнуть, но вот Корвус живой лежал на земле. Он с удивлением нащупал под собой траву, приподнялся на локтях и ударился затылком. Алюминиевый лист гулко зазвенел, будто колокол.

– Помогите! – закричал он, но в ответ услышал лишь рёв пламени и…

– А-а-а!

Кричали. Ругались на лойтурском. Кто-то ещё выжил.

Как это вообще было возможно? Констанцы – огромные летающие железные коробки для самоубийц. Если загорится, то никому не спастись. А Корвус спасся. И не только он…

Он потянулся рукой.

– Ах…

Тонкий голос и что-то тёплое, мягкое.

– Кто здесь?

– Я… Аннели…

Аннели. Коротышка. Симпатичная, с покатыми бёдрами и огромными глупыми, как у коровы, глазами.

Алюминий раскалился. Пот стекал со лба прямо в глаза. Ещё немного, и они сварятся здесь.

– Помогите! – глухо повторил он и подавился дымом.

Рядом захныкала Аннели.

Загрохотало. Кто-то пробежал по корпусу прямо по их спинам. Корвус захрипел, пытаясь удержаться на локтях. Раздавят!

– Есть кто? – послышалось в стороне на лойтурском.

– Я здесь… – в растерянности он ответил на брюфоморском, но этого хватило. Главное – издал хоть звук.

– Помогай. Мюллер, помогай!

И кусок борта, которым накрыло Корвуса и Аннели, наконец поднялся. Корвус пополз быстрее, пока другие наёмники были способны удержать тяжёлый металл.

– Салливан! – над ним склонился Зальм, заместитель командира. – Жив, собака.

– Не дождётесь, – прохрипел, еле дыша, Корвус.

И, выскользнув из-под алюминиевой ловушки, он обернулся. Монахиня путалась в подоле, падала и никак не могла подняться. Пришлось схватить её за подмышки, чтобы скорее вытянуть из-под завалов.

Наёмники с облегчением отпустили корпус, и тот с грохотом упал обратно на землю.

В небо поднимался чёрный дым, он жёг глаза и горло. Корвус прикрыл рот и нос рукавом и наконец увидел, что случилось с констанцем.

«Граф Гимфел» упал в низину, окружённую холмами, точно сам выбрал себе могилу. Его огромный металлический скелет чернел во всполохах пламени. Крушение искалечило, смешало и сдавило всё настолько, что стало невозможно отличить останки человека от частей корабля. Осталась только груда, догоравшая в пожаре. Немыслимо, невозможно было спастись в такой катастрофе. Но вот они стояли на склоне холма живые и почти невредимые.

Сестра Аннели опустила голову, сжала ладони, забормотала слова молитвы себе под нос. Она потеряла платок, и светлые золотистые волосы, заплетённые в толстую косу, растрепались.

– Пресвятая Лаодика, спустись к Золотым вратам Дворца Света…

Корвуса пробрало раздражение. Молитвы не могли никому помочь ни прежде, ни тем более теперь.

– Чтобы Рогатый этих Зелёных забрал, – пробормотал он. – Кто-нибудь их видел?

– Вряд ли они задержались, – ответил Зальм. – Эти трусы всегда сразу же сбегают. Нам тоже нужно уходить. Остатки топлива могут рвануть.

– Кто ещё спасся?

Дым воронкой поднимался в небо, застилая солнечный свет, а пламя сверкало так ярко, что силуэты выживших на его фоне казались душами мертвецов.

– Человек десять.

Десять. Целых десять. Это было чудовищно мало в сравнении со всем экипажем и поразительно много, учитывая обстоятельства.

– Отходим! – выкрикнул Зальм. – Держаться от корабля подальше. Все за мной.

И он повёл их прочь, на вершину холма.

Склон усыпали покорёженные тела. В безумной попытке спастись многие выпрыгнули с палубы ещё до крушения. Теперь они лежали на склоне, изувеченные до неузнаваемости. Среди чёрного и серого вдруг что-то зашевелилось, захрипело.

– Смотрите! Он дышит!

Аннели бросилась в сторону, перепрыгивая через тлеющие кучи. Заблестела кожа форменного плаща экспедиторов «Констанц и Ко». Сестра склонилась над наёмником, перевернула и вдруг завизжала.