Рыжая, кстати, оказалась той ещё мясорубкой на ножках. Мне от нее прилетело дважды, оба раза непонятно откуда и очень чувствительно, и если бы не «Стойкость», по красоте улыбки мог бы конкурировать с Кривым. Валуна мы завалили втроем — я, Гусь и кто-то из пехоты, — и то не столько завалили, сколько он сам поскользнулся на разлитом пиве, а там уж мы воспользовались моментом. Заодно еще раз прописал уже успевшему оклематься Клыку, хороший такой хук в челюсть.

Победу — а это была именно победа, к моменту прибытия патруля навес оставался за нами, жалкие авантюристы откатилась зализывать раны, — победу я запомнил слабо. Кто-то совал мне кружку. Гусь ревел что-то ликующее. Хозяин навеса подсчитывал ущерб и уже прикидывал, с кого его взыскивать. А Ласка сидела на чудом уцелевшей бочке, болтала ногой, смотрела на все это безобразие сияющими глазами и, когда я, пошатываясь, добрел до нее, наклонилась к моему уху.

— За мою честь давно так не бились, — промурлыкала она. — Прямо баллада. Знаешь что, герой… Тебе — и твоим — у меня отныне скидка в четверть. Считай, мой вклад в оборону.

Воспользовался ли этой скидкой я? Воспользовался ли ею кто-то из моих доблестных сослуживцев? Сложно сказать.

Нас выстроили у баронского шатра — всех участников вчерашнего фестиваля песни и пляски, и наших, и не наших. Помятых, разукрашенных фингалами и царапинами старательно не смотрящих друг на друга. Перед строем прохаживался фон Аренн. Рядом стоял плешивый мужичок в дорогих доспехах, которому рыжая когда-то что-то втолковывала на мой счет. Как выяснилось, мастер Гервин, глава здешнего филиала Гильдии Авантюристов. Обрастаю знакомствами, да.

— Значит, так, придурки— начал фон Аренн. — плетей вам бы определенно не помешало. Кое-кого — почему-то он посмотрел на меня — можно было бы и вздернуть. Но есть идея получше.

— Гервин?

Плешивый выступил вперед. Голос у него оказался вполне командирский— видать, доспехи носились не только для понтов.

— Вира с обеих сторон, ущерб пополам, зачинщики… — он покосился на Клыка, и Клык сделал вид, что изучает облака, — зачинщики известны. И идея, куда пристроить избыток сил тоже есть.

— Есть, — согласился фон Аренн, и вот тут мне стало по-настоящему тревожно, потому что в его голосе прорезалось что-то, отдаленно похожее на удовольствие. — Нам нужны глаза за валом. Твари месяц как строятся, а что именно строят — не знает никто: вешки глушат наблюдающие техники, дальний просмотр слепнет, птицы-разведчики не возвращаются. Значит, пойдут люди. Как раз нашлись добровольцы. — Он обвел взглядом наш помятый строй, и удовольствие в голосе стало отчетливее. — Кто выживет — тому, считайте, залет прощен. Разойтись.

И мы разошлись. Молча. Даже Гусь молчал, что само по себе тянуло на знамение.

Состав, объявленный к полудню, сюрпризов не принес — в него аккуратно вошли все, кому вчера было слишком весело. От сотни: наша дозорная тройка в полном составе — Гесс с Лейром, как выяснилось, тоже засчитались участниками, и Гесс воспринял это со своим фирменным «ну есть и есть», хотя пальцем никого не тронул… вот что значит стоять рядом с друзьями, которые курили. Плюс Гусь, плюс Жердь. Старшим — Сайх, которому фон Аренн, судя по цвету лица десятника, популярно объяснил все, что думает о дисциплине во вверенном подразделении. От гильдии: Клык, Валун, рыжая — ее, оказывается, звали Ржава, характер соответствовал…умеют все-таки эти ауешники в нейминг, — и еще один товарищ, которого я узнал сразу. Худющий, в потертой кожанке, с лицом настолько неприметным, что оно забывалось быстрее, чем ты успевал его рассмотреть. Недорезанный Кранином и, судя по всему, качественно подлеченный. Старший от гильдии. Звали его — вернее, отзывался он на Нож, и на этом информация о нем исчерпывалась.

Одиннадцать человек. Рейд по болотами. Задача — обойти плацдарм тварей с северной, дальней стороны, куда никто еще не совался, срисовать, что они там строят, посчитать, что считается, и — особым пунктом, от магов — подобраться к центральной постройке. Потому что за месяц в середине бесовского лагеря выросло что-то, что даже выглядело нехорошо: кривая, растущая ввысь конструкция из кости, искаженного дерева и непонятно ещё чего, вокруг которой все так же непонятные вешки стояли уже не редкой цепочкой, а густым частоколом.

Жерди, к его неописуемому удовольствию, вручили амулет-накопитель размером с кирпич, который следовало пронести как можно ближе к объекту и продержать там не менее получаса. Магичка добавила пожеланий по образцам, ну как по заказу продуктов в супермаркете.

Командир добавил приказ фон Аренна провести картографирование и подсчет сил противника.

— Вопросы? — спросил под конец Сайх, оглядев наше воинство. Вид у воинства был кислый, свежие синяки цвели всеми цветами радуги. Смотрели обе половины отряда друг на друга с теплотой, добротой и пониманием.

— Один, гражданин начальник— поднял руку Клык, трогая языком челюсть, в которую я вчера так удачно зарядил. — А ежели твари нас там сожрут — это как, залет спишется посмертно или наследникам счет предъявят?

— Спишется, — без тени улыбки ответил Сайх. — Полностью. Еще вопросы? Нет? Выход завтра, досвету. Жрать, спать, снаряжаться. Все травмы залечить за свои. И вот что… — Он помолчал, обводя нас взглядом, в котором не было ни злости, ни сочувствия, одна голая практичность. — Мне плевать, кто кому вчера что сломал. За болотом будем мы — и они. Кто этого не поймет, тому твари и объяснят. Быстро и доходчиво. Разойтись.

Глава 21

Говорят, ничто так не сближает людей, как совместный труд. Кто именно это говорит — история умалчивает, но подозреваю, что человек, ни разу не ходивший в поход в одной связке с теми, кому позавчера ломал челюсть. Хотя, забегая вперед, признаю: что-то в этой народной мудрости есть. Только сближает не труд. Сближает общая, честно поделенная на всех перспектива сдохнуть — вот это работает безотказно. Проверено лично. Не рекомендую.

Про болота тоже много чего говорят. Туманы, мол,романтические, клюква, журавли…или цапли?. Подозреваю, по аналогии с с трудом, что люди, которые так говорят, по болотам не ходили ни разу. Я вот походил — и авторитетно заявляю: болото — это простоговно. Ну, еще хлюпающая жижа в сапогах, гнус во всех отверстиях организма и ежеминутная лотерея — выдержит следующая кочка твой вес.

Выходили в предрассветный час, толком не выспавшись. Серая муть вместо неба, туман по колено, роса такая, что одежда промокала раньше, чем успеваешь до болота дойти — такой себе ассортимент, в общем. Лагерь досматривал последние сны, только у коновязи возились конюхи. Нас никто не провожал. Оно и логично — торжественные проводы здесь вообще не вчести, и уж точно не полагаются тем, кого тихо спускают в трясину посмотреть, вынырнет ли что-нибудь обратно.

Сухпай на четыре дня: сухари, вяленое мясо и сыр такой твердости, что при нужде им можно было заряжать арбалет. По мотку веревки. По две токсичные склянки — глиняные яйца с сизой восковой пробкой, — с приказом не трогать без команды под страхом самых страшных кар. Деталей кар Сайх не уточнил, но все прониклись. По его же заверениям — токсичные в первую очередь для порождений разлома, про вторую очередь он не уточнил. Полдюжины разрывных шаров. Лечебных зелий — три малых на всех, и по этому пункту командир высказался отдельно:

— Кто вылакает без нужды — остаток пути несет Валуна.

Валун невозмутимо кивнул, подтверждая серьезность сказанного.

Некоторые надежды на успех нашего безнадежного дела внушила магичка. Она раздала каждому по амулету: плоская костяшка на шнурке, теплая на ощупь, будто живая. От костяшки тянуло чем-то неприятным, знакомым… ну да, как от разлома.