Зашёл Лёша, начальник службы безопасности.

— Так, Алексей, записывай. Верхотомский генерал в отставке. Фамилия Сивоконь. Найти, взять и не церемониться со старым козлом. Выбить из него что, когда и как он рассказал Шаху. Всё! Мне надо всё, от «а» до «я». Кто был на смене, что за адвокат у Давида, было ли какое-то заявление. Беречь не нужно, сдохнет, так и хер с ним. Выживет, значит повезло. Главное, получить информацию. Думаю можно напомнить ему молодость, паяльник, утюг и полевые телефоны. И ещё, парни, которых ты отобрал для командировки, готовы?

— Готовы, Глеб Витальевич, — кивнул молчаливый Лёша.

— Хорошо. Вылет сегодня, ты помнишь, да?

— Помню, Глеб Витальевич. Через час они должны быть на точке сбора. Транспорт в аэропорт уже готов.

— Хорошо, иди пока.

Лёша кивнул и вышел.

— Вот так, — сказал мне немного успокоившийся Ширяй. — Ты тоже едешь. Сейчас я тебя проинструктирую. А ты, блудная дочь сядь и молчи. Видеть тебя я не желаю, но не убивать же. Может, когда-нибудь поумнеешь, если умных людей будешь слушать. Ни звука, поняла?

— Серёжа, скажи хоть ты ему, что ты сам не захотел идти на вечеринку, — попросила она.

— Да ты, — сказал Ширяй, глазами ища, чем бы ещё можно было в неё запустить, — не поняла ещё, что такие мерзкие вечеринки порядочные люди не посещают? Им стыдно в такое дерьмо ходить!

— Я думаю, надо позвонить Чингизу, — сказал я, когда Ангелина обиженно замолчав, села за стол.

— Да, нужно. Давай. Звони.

— Телефон дайте, — сказал я, вытащив симку из своего разбитого мобильника.

— У невесты своей возьми, — кивнул Ширяй.

Она протянула телефон, и я вставил карточку, а потом набрал номер.

— Слушаю, — холодным, как лёд, голосом проговорил Чингиз.

— Здравствуйте, Чингиз Ильдарович, — сказал я.

А он молча ждал, чтобы я говорил дальше.

— Тут у нас небольшой форс-мажор получился. Мы сейчас занимаемся устранением последствий. Вероятнее всего это Шах подключился, — сказал я. — Поэтому, как я уже сказал, мы вплотную занимаемся вопросом и просим проявить немного терпения. В ближайшее время мы постараемся дать полный ответ, объяснить ситуацию и нивелировать возможные негативные последствия.

— Возможные негативные последствия? — переспросил он. — Мне звонили из компании «Зетафармс». Сообщили, что берут паузу. Документы пока не нужны…

Он замолчал.

— Ты говоришь, предположительно Шах, — сказал он после небольшой паузы. — Я хочу знать точно, он или нет. Мне нужны имена. Кто именно это сделал, как это стало возможным. И да — нивелировать негативные последствия придётся. И упущенную выгоду тоже. И я бы хотел, чтобы с этим вопросом ты не затягивал. Послезавтра жду тебя у себя. Приезжай. Обсудим. И пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго или, тем более, разыскивать тебя.

Он отключился, не прощаясь. Ширяй слушал молча. Задумчиво. Не комментируя.

— Вот, — сказала Ангелина Ширяю и протянула деду планшет. — Пошла уже волна…

— Что там? — недовольно спросил он. — Прочитай.

— Так… вот… Ага. Как стало известно нашему источнику, сегодня в верхотомском… тра-та-та… тра-та-та… щас… Вот! Совершил самоубийство в одиночной камере СИЗО… Бла-бла-бла… Как заявил нам источник, знакомый с криминальной ситуацией, самоубийство могло быть инсценировано. На самом же деле, заключённого убили по заказу криминального авторитета Чингиза Сулиева… потерявшего недавно своего старшего сына… И таких уже несколько публикаций на разных каналах…

— Сейчас начнётся раскачка, — кивнул Ширяй. — Сто процентов, это Шах. Его почерк! Вот же падла…

Ширяй снова вызвал начальника службы безопасности.

— Так, Алексей. Усиливаем охрану дома. Никаких посторонних людей. Весь персонал на тысячу раз должен быть проверен. Переходим на осадное положение. Ещё задача. Ангелину не выпускать. Она под домашним арестом.

— Дедушка!

— Что-то случилось, Глеб Витальевич? — спросил Алексей. — Что-то, что я должен знать?

— Случилось, Лёша. Шах убил Давида.

— Предположительно, — сказал я.

— Шах убил Давида, — повторил Ширяй с нажимом.

— Значит, война, — покачал Алексей головой.

— Война! И нам нужно добыть языка. Возьми сына Шаха! Подробности обсудим потом. Готовьтесь, изучайте объект. Всё ясно?

— Ясно, — недовольно ответил тот.

— Останься с нами, — кивнул ему Ширяй и повернулся ко мне. — Значит так, Серхио, слушай сюда. Ты сейчас летишь в Аргентину…

Через тридцать минут я вышел из кабинета Ширяя. Ангелина выбежала за мной.

— Ты что, даже не попрощаешься? — спросила она с упрёком и внимательно посмотрела, пытаясь понять, что я думаю по поводу её последнего выхода в свет.

— Прощай, — усмехнулся я.

— Серёж… ну ты чего? — протянула она, моментально переключаясь и вдруг превратилась в бедного и несчастного котёнка со слезами на глазах. — Там правда не было ничего такого. Я даже намёка никакого не давала… Ну ты же сам отказался. Ты что поверил словам деда?

— Каким словам?

— Матерным, каким ещё! — нахмурилась она. — Даже не обнял меня, не прижал к своей груди широкой. Жених называется… А я скучала, между прочим…

— А я думал, тебе некогда скучать было, — сказал я и засмеялся.

— Ну, хорош, ну правда. Дед наорал, ты ещё. Я его таким не видела… Ты там, кстати, осторожнее, ладно? А то знаешь, от этих… всего можно ожидать… Там у них девки, говорят, огонь.

Она подошла, просунула руки под мои, сложила на моей спине, прижалась, опустила белокурую головку на мне на грудь. Ангелочек.

— Серёж…

— Что?

— Скажи деду, пусть домашний арест отменит. Он только тебя послушает.

— Иди, постой немного на горохе на коленях, — покачал я головой. — А там посмотрим.

— Злой… — вздохнула она.

Она проводила меня до машины, а потом рванула в дом и вынесла пакетик.

— Я ж тебе трусишки купила симпатичные в Дубае. Носи и вспоминай меня…

С территории усадьбы мы выехали кортежем из трёх тачек. Впереди и позади ехали машины сопровождения. Я на бронированном ширяевском «мерине» находился посерёдке. Мы неслись в аэропорт.

В кармане завибрировал телефон. Это была Жанна.

— Краснов!

— Да, это я. Привет!

— Ты в Москве?

— Пока ещё в Москве, — ответил я. — Но прямо сейчас уезжаю.

— Отставить отъезд. Лети ко мне домой. Быстро.

— Не получится. И по времени, и… я с охраной, короче.

Я не хотел светить её перед службой безопасности. Она поняла.

— Тогда на нейтральной, — сориентировалась она. — Ты откуда едешь и куда?

— Во Внуково, буду минут через тридцать…

— Я поняла. Зайдёшь в бизнес-лаундж. Ты на рейсовом или на своём?

— На рейсовом…

На ширяевском самолётике я бы не долетел. Меня ждали крышесносные восемнадцать часов пути из Стамбула…

— Всё, жди там, я постараюсь подскочить быстро, — сказала она. — Врублю сирену и мигалку.

Я приехал раньше. Встретился с группой суровых чуваков, по которым сразу было видно, что это не самые простые отдыхающие, интересующиеся достопримечательностями Буэнос-Айреса. Руководитель сопровождения передал меня им и мы двинулись вместе. Я кое-как отделался от них, чтобы зайти в бизнес-лаундж. Они остались снаружи накапливать классовую ненависть, а я вошёл внутрь. Учитывая, что долгий полёт им предстояло провести в «экономе», проблем с накоплением не предвиделось.

— За мной не ходите, — сказал я и нырнул за дверь.

Парни встали у входа, пугая людей своей скульптурной монументальностью.

Жанны не было и мне пришлось подождать минут пятнадцать. Наконец, она вошла. Деловая, стремительная и, на счастье, в гражданке.

— Привет, — хмуро бросила она и села рядом со мной на мягкий, располагающий к расслабухе, диван.

— Привет, что за спешка? Что-то случилось?

— Что за спешка? — переспросила она и голос прозвучал крайне жёстко, звякнув металлом. — Ты крутишься с этими бандюками. И это очень плохая идея. Это, вообще-то, очень плохо может закончиться. Ты сидишь в вип-зале, как наследный принц, а я, как дура и идиотка, бросаю всё и бегу к тебе. Это чё за херня, Краснов?