Критика - скачать книги или читать онлайн. Страница 160

Куприн не оставил крупных произведений, предпочитая форму рассказа, изредка позволяя ей перерасти до размера повести. В каждой работе Александр напоминал о своём присутствии, становясь для читателя приятным собеседником, направляющим ход мысли в требуемую ему сторону. Уже этим он достоин прозываться классиком русской литературы, насколько бы ни принижал созданное им наследие. Куприн выделялся из многих прозаиков честностью и стремлением показать человеческое желание жить в чуточку лучшем мире.

Дайджест по книгам и журналам КЦ «Русский менеджмент». Посвящен ожидаемым изменениям в России в сфере менеджмента в 2018 году. Главные задачи дайджеста – способствовать развитию научного менеджмента в нашей стране, помочь преодолеть существующий разрыв между теорией и практикой управления. Основная аудитория, на которую рассчитан дайджест, – это директора коммерческих фирм. Но в нем будут разные рубрики: акционеру, преподавателю, студенту, специалисту и даже руководителю страны.

«Все личное» – продолжение своего рода хроники литературной и общественно-политической жизни России, которую Роман Сенчин ведет с начала нулевых. Узлами этой хроники стали сборники «Рассыпанная мозаика», «Не стать насекомым», «Теплый год ледникового периода» и «По пути в Лету». В книгу «Все личное» вошли статьи и рецензии, написанные на протяжении 2017 года.

Подлинной вершиной всего пушкинского цикла являются восьмая и девятая статьи, в которых разбирается «Евгений Онегин». Это до сих пор во многих отношениях – лучшее из всего написанного о романе Пушкина.

Идейной борьбе с журналами «почвенников», «Время» и «Эпоха», посвящены многие полемические выступления Салтыкова в «Современнике». Одним из активных сотрудников «Эпохи» был Н. И. Соловьев, который после смерти Ап. Григорьева, наряду с Н. Н. Страховым, стал ведущим критиком журнала.

Подлинной вершиной всего пушкинского цикла являются восьмая и девятая статьи, в которых разбирается «Евгений Онегин». Это до сих пор во многих отношениях – лучшее из всего написанного о романе Пушкина.

(Против пассионарности Л.Н. Гумилева). Каковы реальный источник и движущая сила развития человека, земной цивилизации в целом и сообществ, составляющих ее, которые придают всему существующему соответствующую динамику? Этот вопрос до сих пор стоит на повестке дня, поскольку удовлетворительного ответа до сих пор не найдено, хотя различных гипотез и теорий произведено достаточно. Наша попытка решить проблему и доказательства представлены ниже. Отметим также, что данные из гл. 4.2. помогут каждому читателю определиться в собственной сущности.

Литературно-критические выступления Тургенева, как правило, были тесно связаны с его собственным художественным творчеством. В данном случае активный интерес к новому сборнику произведений Даля был вызван у Тургенева тем, что он сам в это время работал над «Хорем и Калинычем» – первым очерком из «Записок охотника», главным героем которых стал русский крестьянин. Настоящая рецензия и очерк «Хорь и Калиныч» вышли в свет одновременно, в первых номерах «Отечественных записок» и «Современника». Не случайно поэтому, что в рецензии Тургенев уделил большое внимание проблеме народности литературы и истолковал ее с точки зрения тех задач, которые он ставил перед собою как автор очерков из крестьянской жизни.

Сборник «Физиология Петербурга» (2 части) сразу привлек к себе всеобщее внимание и вызвал большое количество критических отзывов, в большинстве своем враждебных.

Тема «русский человек за границей» бегло затрагивается Салтыковым уже в очерке «Глупов и глуповцы». Тогда Салтыков сосредоточил свое внимание на сатирическом типе «гулящего человека», «желудочно-полового космополита», безусловно принадлежащего к «отцам», то есть крепостническому дворянству. В рецензии на книгу Тарасенко-Отрешкова Салтыков вновь вспоминает об этом типе «гулящего шалопая». Однако теперь он усматривает и «добрую» сторону в «стремлении пользоваться чужими порядками», даже когда это стремление ограничено «животненными» наслаждениями. И если в хронике, например, говорилось о «россиянине, выползшем из своей скорлупы, чтобы себя показать и людей посмотреть», то в рецензии уже утверждается, что «русский человек стремился за границу совсем не для того только, чтобы людей посмотреть и себя показать, а прежде всего для того, чтобы вкусить иных порядков, ощутить себя в иных жизненных условиях», то есть в условиях «свободы».

«Так говорит летопись о великом князе Владимире. Эта приветливая, пиршественная сторона его жизни перешла в народные песни. Владимир удержался в памяти народной, как радушный, ласковый хозяин, к которому всё собиралось на пир, не только изо всего Киева, но и со всех сторон русской земли. Владимир созывал „старейшины по всем градом и люди многы“, говорится в другом месте летописи, и отовсюду ехали к нему гости…»