Классика - скачать книги или читать онлайн. Страница 539

«Поэзия Олега Филипенко – это поэзия ярких образов и точных деталей. Поэт уводит читателя в свой мир, увлекая стихотворным повествованием, в котором он – мастер. Ответвляясь от основного сюжета, перед нами проходят картины детства и отрочества лирического героя. Насыщенные краски романа, представленные поэтом в данной книге, заставляют нас живо почувствовать атмосферу, в которой лирический герой существует…»Анастасия Харитонова (1966—2003 гг.), поэт Книга содержит нецензурную брань.

Среди мусорных баков города живёт бездомный маленький пёс. Жизнь сулит одни неудачи и скорую кончину, но таинственный незнакомец вдруг заприметил его.

История случайного знакомства при погоне за мечтой и о том, что из этого вышло.

«Мужик допахал полосу; перевернул кверху сошниками соху, посмотрел из-под руки на закат, обратясь к востоку медленно и размашисто перекрестился, ласково огладил тяжело дышавшую кобылу, и, с усилием взвалившись на нее верхом, поехал по меже к поселку…»

«…Ветер свежал, валы разыгрывались сильнее и сильнее – фрегат наш быстро катился по темной пучине океана. Заря давно уже потухла на краю пустого небосклона. Кругом темнело – и только вдали чернелись мачты сопутного нам русского флота, только мерцали по кораблям фонари, будто звездочки. Я сидел на корме, на коронаде, и любовался великанскими валами, которые как будто наперерыв гонялись за фрегатом, достигали его и с журчанием, с плеском о него разбивались…»

Фон Шульц побледнел, потом сразу же побагровел всем лицом, перекосившимся судорогой бешенства. Секунду длилось замешательство, одну только секунду, а затем со сверкающими бешеным огнем глазами пруссак поднял револьвер и в упор выстрелил в полковника.

«…Не то уже представляют теперешние военные. В обществе совершилось разделение: лучшие элементы выделились из военного сословия и избрали другие профессии; военное же сословие пополнялось все худшим и худшим в нравственном отношении элементом и дошло до того отсталого, грубого и отвратительного сословия, в котором оно находится теперь. Так что на сколько более человечны, и разумны, и просвещенны стали взгляды на войну лучших не военных людей европейского общества и на все жизненные вопросы, на столько более грубы и нелепы стали взгляды военных людей нашего времени как на вопросы жизни, так и на свое дело и звание…»

«23-го ноября. Мне каждый мог бы задать очень простой вопрос: для чего я опять принялся за дневник, который начал и бросил лет пять тому назад? И в самом деле, нет ничего смешнее мысли писать дневники и автобиографии. Во-первых, смешно уже то, что у всех у них одинаковое начало: первым долгом сочинитель всеми святыми божится, что пишет не для публики, а исключительно для своего личного удовольствия. Для того, чтобы я, мол, уже будучи маститым старцем, убеленным сединами и окруженным толпою розовых малюток, мог опять пережить и перечувствовать то, что чувствовал некогда цветущим юношей, и чтобы одинокая слеза воспоминания… или как это обыкновенно пишут в этих случаях?..»

Действие происходит в России, в начале 21-го века. Захватывает немного "лихие девяностые". Кратко описывается судьба главного героя, сложившаяся или нет, так же, как и у многих, кто не стал ждать подарков от судьбы, а сам попытался изменить свою жизнь. И пережил взлёт и падение, предательство и опасности. Но главное – это любовь. Любовь девушки, обречённой на тяжёлую судьбу. А также его чувство к ней, появившееся позже. И, конечно, финал этой удивительной и трагичной истории, который не вписывается в традиционные представления о жизни. В оформлении обложки использована фотография с сайта pixabay по лицензии CC0.

«Когда мне приходилось жить в деревне, я особенно любил беседовать со стариками. Вообще деревенский старик болтливее, разговорчивее с посторонним человеком, чем мужик-середняк…»

«Два года назад отдыхал я в Гаграх, на кавказском побережье Черного моря.

«Богатая усадьба тянулась своими конюшнями, сараями и службами по крутому берегу реки; в конце усадьбы мрачно высился старый двухэтажный дом, с которого местами уж начинала обваливаться штукатурка; за домом раскинулся сад и, наконец, за садом, отделяясь от него маленькой ложбинкой, виднелось гумно, со всех сторон обнесенное плетнем. Огромная рига, длиннейшие амбары, бесчисленные скирды хлеба и ометы старой и новой соломы, – все доказывало, что „Визгуновская экономия“ точно была экономия не бедная…»