Классика - скачать книги или читать онлайн. Страница 728

«Финансист» – первая часть знаменитой «Трилогии желания» Теодора Драйзера, в основу которой положена история жизни американского миллионера Чарльза Йеркса, сыгравшего значительную роль в разработке системы общественного транспорта в Чикаго и Лондонского метрополитена. Главный герой – Фрэнк Каупервуд – появляется на свет в семье мелкого банковского служащего, но благодаря незаурядному уму, железной воле и необычайной целеустремленности зарабатывает огромное состояние. Он попадает в мир роскоши и больших денег, оказывается в круговороте крупнейших финансовых операций, вращается в обществе лучших дельцов своего времени. Постепенно амбициозный юноша превращается в беспринципного, властного и жаждущего наживы миллионера.

Книги английской писательницы Дафны Дюморье (1907–1989) стали классикой литературы XX века. Мастер тонкого психологического портрета и виртуоз интриги, Дюморье, как никто другой, умеет держать читателя в напряжении. Недаром одним из почитателей ее таланта был кинорежиссер Альфред Хичкок, снявший по ее произведениям знаменитые кинотриллеры, среди которых «Ребекка», «Птицы», «Трактир „Ямайка“»…

«…Испытание для страны, говоришь, будет? Тяжкий грех на себя возьмём, если не прислушаемся к здравому смыслу? А где она, твоя правда? Мужество взял на себя нашему Генштабу не верить? Родину предал. Еще Героем Советского Союза называешься, а об обороне всё спрашиваешь. Трус. Оборона ему мерещится. Командарм трусливый. Испанию он вспомнил. Предатель. Сказано же, что только наступление! Сталин говорит же, что только вперёд и большими силами! Никакой пощады врагу. Кровью умоются агрессоры…»

Неизвестная война. Один беспощадный и жертвенный бой обречённых пацанов. На подступах к Ленинграду смертниками были назначены двадцатилетние мальчишки, члены экипажей линкоров «Марат», «Октябрьская революция», крейсера «Киров» и восемнадцатилетние курсанты морских училищ. Горькая и незавидная судьба ждала впереди героев.

«В то утро Шерлок Холмс пребывал в философско-меланхолическом настроении. Его активная, деятельная натура иной раз давала такую реакцию.

«Шерлок Холмс долго стоял, склонившись над микроскопом с небольшим увеличением, затем выпрямился и с торжествующим видом повернулся ко мне:

«Мистер Шерлок Холмс занимался расследованием преступлений двадцать три года; семнадцать из них он позволил помогать ему и вести записи о его приключениях, благодаря чему у меня накопился огромный материал. Проблема даже не в том, о чем писать, а в том, чтобы отобрать лучшее. Дела распределены по годам и занимают целую полку; кроме того, есть несколько курьерских сумок, доверху набитых документами, – бесценный источник не только для студента, изучающего криминалистику, но и для всех, кого интересуют скандальные события из общественной и политической жизни Викторианской эпохи…»

«Мистер Шерлок Холмс всегда придерживался мнения, что мне следует опубликовать удивительные факты, связанные с профессором Пресбери, хотя бы для того, чтобы раз и навсегда положить конец темным слухам, которые лет двадцать назад всколыхнули университет и до сих пор повторялись на все лады в лондонских научных кругах. Однако по тем или иным причинам я долго не имел такой возможности, и подлинная история этого любопытного дела так и оставалась погребенной в коробке со многими и многими записями о приключениях моего друга…»

«Где-то под сводами банка «Кокс и компания» на Чаринг-Кросс хранится видавшая виды жестяная курьерская коробка. На ее крышке краской выведено мое имя – Джон Г. Уотсон, доктор медицины, бывший военнослужащий индийской армии. Коробка доверху набита бумагами; большей частью это мои записки, рассказывающие о необыкновенных делах, которые в разное время расследовал мой друг мистер Шерлок Холмс. Часть из них, далеко не рядовых, закончилась полной неудачей для Холмса, и потому они едва ли стоят упоминания…»

«Не думаю, что какое-либо из моих приключений с Шерлоком Холмсом начиналось столь неожиданно и драматично, как дело, получившее впоследствии название «Три конька». С Холмсом мы не виделись несколько дней, и я понятия не имел, чем он занимался все это время. Однако, явившись к нему как-то утром, я застал его в приподнятом настроении. Холмс был необычно разговорчив, он усадил меня в старое, потрепанное кресло у камина, а сам устроился напротив с трубкой в зубах. Знай я, что последует дальше… Впрочем, не буду забегать вперед, начну по порядку…»