Повести, рассказы - скачать книги или читать онлайн. Страница 29

«Студент-медик Майер и ученик московского училища живописи, ваяния и зодчества Рыбников пришли как-то вечером к своему приятелю студенту-юристу Васильеву и предложили ему сходить с ними в С-в переулок. Васильев сначала долго не соглашался, но потом оделся и пошел с ними…»

«Когда в доме накопится много старого, ненужного мусора, то хозяева хорошо поступают, выбрасывая его вон: от него в комнатах тесно, грязно и некрасиво. Но есть люди невежественные или невнимательные, которые вместе с отслужившим ветхим хламом не щадят и милых старинных вещей, обращаются с ними грубо и небрежно, бессмысленно портят и ломают их, а искалечив, расстаются с ними равнодушно, без малейшего сожаления…»

«Дом стоял в центре оливковой рощи. К нему вела дорожка, по бокам которой красовались пузатые вазы с изображением древнегреческих богов. У дома была плоская крыша, а дверей больше, чем окон. В каждой комнате по одной, так что с улицы можно было войти сразу в спальню, в гостиную или в просторную столовую. На кухню тоже вела дверь, которая закрывалась на крохотный ключик с брелоком в виде трезубца. Даже в душ можно было открыть дверь со стороны внутреннего дворика. Этот факт привёл в восторг мужа Инны, но не саму Инну…»

«Одна дама пошла на концерт симфонической музыки. Она сидела на балконе, который был расположен так, что сцена с музыкантами оказалась ровно под дамой. Музыканты сели, дама замерла от восторга…»

«У неё тогда опять прорезалось чувство обделённости: а как же я, как буду писать свои буковки, нанизывая их, словно бусины, чтобы составить текст-бусы, ювелирный шедевр, если проклятый разум диктует свои условия, финансовый вопрос жгучий, не даёт покоя ни днём, ни в полночный час. Когда другие собратья по перу рьяно пьют vodka, услаждают свои тела чувственными удовольствиями разнообразного характера, она читает денежные мандалы, воскуривает свечи и благовония, формирует намерения состоятельности, да всё без толку, эрогенная зона мозга, заточенная на money forever, не отзывалась с должной похотливостью, она лишь возбуждала (сволочь), но оргазм отсутствовал…»

«Разные бывают люди, и разные случаются истории. Эта произошла на моих глазах и в моём присутствии. До сих пор вспоминаю и давлюсь от смеха, хотя смешного, в общем-то, ничего здесь нет…»

«Варвара Дроздова вышла из лифта на свою лестничную площадку и остолбенела – дверь её квартиры и примыкающую стену парадного разукрасили надписями, из которых самой приличной было требование вернуть кредиты. Писали эту матерщину с умыслом – краской, чтобы так просто не оттереть, вдобавок ко всему эти интеллигентные люди перерезали телефонный провод, который был проложен в квартиру Дроздовых…»

«То, что Милочка нравится всем вокруг, было ясно с её пелёнок. Воспитательница детского сада, накручивая на пальчик Милочкин локон, приторно сюсюкала: «А кто у нас такой хорошенький? У кого щечки яблочки, а губки ягодки, у кого глазоньки синие, а волосики золотые?» Милочка сосала палец, слушала и запоминала. На зимних утренниках она была незаменяемой Снегурочкой, а в спектаклях Принцессой…»

«Первое, что я сделал, – выставил её из кабинета и объявил, чтобы до обеда даже не появлялась. Боже, какой это был кошмар! Сваленные вповалку коробки, книжки, бутылки… В коробках громоздились книги отцов церкви, между ними были засунуты пустые бутылки из-под водки и пива, в бутылках почивали давно истлевшие окурки… Я собрал все бутылки и вынес их на помойку…»

«Надя шла, пряча от прохожих глаза, – осознание того, что нормальные люди так себя не ведут, рождало в ней устойчивое ощущение дискомфорта.

«Рег соскочил с лошади. Впереди, у темных бараков, слышался мерный топот солдатских шеренг. На мгновение все стихло, затем хриплый голос прокричал что-то стремительное, жесткий треск барабана ответил ему резвой дробью. В промежутке между барабаном и голосом Рег бросил взгляд на прозрачную мглу залива. Гаснущий круг солнца освещал линию горизонта. Заиграли горнисты…»

«Муж Гели зарабатывал довольно много. Так, что на жизнь хватало, да ещё и оставалось.