Соответственно, эти артефакты должны быть простыми, доступными и легко переносимыми одним человеком. Вот только я прекрасно понимал, что чем больше расстояние, тем более огромных затрат этера будет требоваться для создания полноценной связи между узлами. Можно было ориентироваться на Живую Сеть. Я видел всех, кто носит моё клеймо, даже тех, кто находится за сотни километров от меня, пусть и более слабо, но всё равно мог хотя бы немного их чувствовать. И это было уже хорошо, ведь в случае, если моих людей начнут где-то убивать, я почувствую это сразу же. Но эта Сеть работала только для меня, а мне нужно было создать ей настоящую альтернативу, которая позволила бы связать всех командиров отрядов и внутренний круг секты друг с другом, а также с окружающим миром. Именно для этого я и был готов поломать голову, раздумывая о том, как должна выглядеть эта связь.

Было бы круто попробовать создать аналог радио, но я точно знал, что это сложно и слишком энергозатратно, даже представлять не хотел, сколько потребуется этера для того, чтобы передать мой голос хотя бы на десять километров. И, соответственно, можно было работать с подачей сигналов так, как это делал караванщик, когда пришла беда в его сторону. Он отправил один сигнал, предупреждая о том, что случилось несчастье. И вот похожий принцип я и собирался использовать.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Что ж, азбука Морзе — это мой вариант. Ведь это гениальная в своей простоте вещь, которую придумали на Земле задолго до того, как появились нормальные средства связи. Из двух простых элементов можно сложить любую букву и отправить любое сообщение. Вот только была одна проблема, самая обидная: азбуки Морзе я не знал. В голове, конечно, всплывали обрывки вроде «три точки, три тире, три точки», с просьбой о спасении, но и на этом, собственно, все.

— Ну и не надо, — сказала я себе вслух. — Придумаю свою.

А потом, вместо того чтобы заняться самим артефактом связи, я сидел несколько часов и изобретал свою собственную азбуку Морзе, которую назову азбукой Ривза. Так будет смешнее. При этом я постарался учитывать все сложные моменты, а также повторяемость букв для того, чтобы можно было запомнить новый алфавит максимально быстро и интуитивно понятно, почему он сделан именно так.

А потом даже подумал о том, что не обязательно обучать каждого практика своей собственной азбуке Ривза. Достаточно написать напоминалки, на которых будут рядом с алфавитом стоять нужные знаки, и уже практически любой, хоть немного знакомый с тем, как правильно работает связь, сможет, пусть медленно и неуклюже, но разобраться и получить сообщение либо написать и отправить своё.

Сама же конструкция рунного передатчика связи была примитивной, мягко говоря, до безобразия. С помощью двух видов импульсов этера можно было регулировать и настраивать подачу сигнала. Короткий импульс обозначает точку, более длинный — и у нас получается тире. Немного практики, и можно работать. Сделав два передатчика и поставив их друг напротив друга, я передал сам себе несколько коротких словечек и фактически тут же их получил на другой передатчик, понимая, что система и связь работают.

Я уже даже довольный потирал руки, думая о том, как все-таки огорошу Горбуна тем, что необходимо изготовить как минимум сотню новых передатчиков, и как связь распространится вокруг, и буду я слушать анекдоты, которые рассказывают в Калибурге или в Прешбурге. И тут я понял главную ошибку.

Ведь проблема-то не только в том, чтобы спаять передатчик и передать информацию. Здесь я могу уже сделать все, что угодно, и отправить куда угодно. Это практически чистая рунная механика, и вопрос остается только в запасах этера. Проблема же была в основном в том, чтобы этот сигнал дошел ровно туда, куда нужно дойти, а не летел по всему свету, рассказывая в каждый такой же передатчик одну и ту же новость. Мне нужно было, чтобы они не вещали на всех, а рассказывали четко определенному устройству необходимую информацию, и чтобы эти устройства были легко взаимозаменяемы в процессе связи, чтобы не привязывать каждый передатчик всего лишь к небольшой части других устройств.

Для этого мне пришлось доработать всю систему и значительно усложнить изначальный рисунок, добавляя туда идентификатор. Затем я доработал еще один момент, сделав так, чтобы написание сообщения и его отправка превратились в разные функции. Это было необходимо для того, чтобы сократить количество затрачиваемой энергии и одним мощным импульсом отправить всю необходимую информацию после того, как она была набрана. Для этого пришлось придумать настоящий накопитель памяти, который содержал необходимые сообщения.

Так простой передатчик превратился в настоящий рунный коммутатор, потому что слепить из рун то, что называется адресацией и буфером памяти, было сложно, и над этим нужно было серьезно подумать. Я фактически был вынужден создавать микросхему, только вместо транзисторов у меня были рунные связки, а вместо электричества — этер.

При этом рассуждал я достаточно очевидно, у каждого передатчика должен быть уникальный почтовый индекс, на который должен приходить сигнал. Для этого я выделил в рунной структуре место для ключа, небольшой блок из нескольких десятков рун, которые можно было менять самостоятельно. Этот блок был самым первым в общей цепочке импульсов.

Потом, когда передатчик слушает, он анализирует первый импульс. Если он не совпадает с его собственным ключом, просто игнорирует весь пакет данных, глушит прием, чтобы не тратить этер и не забивать свою память. Это решило проблему вещания на всех и распределило возможности так, как мне было надо. Теперь любой коммутатор был способен принимать сообщения от любого другого коммутатора в зоне действия сигнала.

Для создания цепочки памяти я использовал энергетический контур, который определяет и сохраняет два состояния. На этом и строился мой бит. Именно в его основу легла связка из десятка рун, которую я назвал Кольцом Запоминания. Почему-то люблю я странные пафосные названия, поэтому пусть будет.

Задача его была проста: принять импульс, замкнуть контур, как только он получает импульс, и удерживать его после того, как импульс прекратится, а затем разорвать этот контур, когда приходит сигнал о завершении операции. Вот и получалась в результате простая, но надежная ячейка памяти на один бит. Там либо есть заряд, либо нет.

Связав несколько сотен таких ячеек, я и получил свой накопитель с небольшой рабочей памятью. Много это или мало? Как по мне, так для азбуки Ривза, где одна буква является комбинацией из нескольких сигналов, этого хватало с запасом на целые предложения.

Когда разработка прототипов и их проверка в действии была закончена, мне оставалось только радоваться проделанному объёму работ и ужаснуться тому что еще предстоит сделать. Чтобы полностью покрыть Ароклятые Пределы связью, которая работала бы без нарушений, быстро и с гарантией, нужно было сделать несколько тысяч передатчиков, которые обрабатывали бы сигнал и передавали его дальше на нужные коммутаторы. В общем, работки себе наделал достаточно много.

Но это была та работа, которую я знал и умел. И главное, её можно было автоматизировать до такого предела, чтобы её делали мои подчинённые.

А значит, техническому прогрессу быть. Техническому прогрессу имени меня.

Глава 11

Оказывается, быть руководителем весьма неплохо. Стоишь себе и ждёшь результат, который подчинённые принесут тебе на блюдечке.

Вот и сейчас, скрестив руки на груди, я достаточно скептически разглядывал то, как вниз, в колодец разрушенной башни Вейсхейвена, уходит первая десятка сильных бойцов вместе с напросившимся поучаствовать в этой экспедиции Тарном. Очень уж не терпелось практику закалки каналов попробовать свои силы в действии, тем более что там внизу нас вполне могла поджидать достаточно серьезная засада из тех демонов, которые могли выжить либо другими способами пробраться в разрушенное Бабаем поселение.