Антип, уже предвкушающий неплановый доход, уверенно кивнул:

— Сделаю. А вот и четверо сопровождающих.

Вновь подкатил «Бычок», высадил последнюю партию бойцов. Иван взглянул на них: люди тёртые, опытные. Двое с копьями, двое с арбалетами. Идеальный вариант.

— Идемте! — позвал он четвёрку и, не дожидаясь, начал не торопясь спускаться в каменоломню.

Он шел, перешагивая небольшие туши, обходя крупные. За ним так же неспешно шла четвёрка сопровождения. Дружинники, воодушевлённые Антипом, дружно взялись потрошить Тварей, и лишь Маша стояла и смотрела Ивану вслед. Дождалась, когда он скроется за поворотом, вздохнула и, преодолевая навалившуюся вдруг усталость, отправилась вынимать из Тварей железки прежде, чем до них доберутся люди Лукошкина.

Глава 22

Дохлые Твари уже не ощущались частью Аномалии. Общий аномальный фон в каменоломне чувствительно снизился. Аномалия, та, что в четырёх километрах, разумеется, ощущалась. Но теперь всего лишь как нечто удалённое и настолько слабо, что и амулеты для защиты не нужны. Но что-то ведь не давало людям работать, и они жаловались именно на это почти призрачное ощущение. Значит, надо пройтись дальше. Обыскать штреки, проверить отвалы. Вдруг где-то в глубине шахты остались неактивированные монстры. А, может, и те самые, в балахонах.

Напрягая чувства, Иван проверил весь карьер. Нигде ни одного намёка на монстров. Значит, придётся идти внутрь. Делать это не хотелось. И не из-за предчувствий — их просто не было, а из-за того, что не любил камни. Пусть жители империи Ниппон пытаются услышать, как они растут. А он предпочитает лес. Траву, деревья, всяческую живность. Пчёлок, например.

Егерь остановился перед входом в шахты. За его спиной замерла четвёрка дружинников. Вот их, как раз, обуревали смутные предчувствия. Разумеется, они всё равно пойдут за графом. Картина, которую они увидели сегодня, впечатлила достаточно, чтобы поверить в господина. Крепко поверить.

Терентьев ещё раз вздохнул и шагнул, наконец, вперёд. И едва он сделал этот шаг, как ощущение Аномалии вернулось. Огонь тут же отреагировал, выставляя вокруг егеря защиту. За спиной закряхтели помощники: их амулеты такой абсолютной защиты не давали.

Терентьев обернулся:

— Ребята, у вас насколько хорошие амулеты?

— Как у всех, стандартные, — забубнили дружинники.

— Покажите!

Мужики неохотно потащили амулеты из-за воротов. Тут-то Иван и взбесился:

— Что за дерьмо у вас?

— Дык… Что выдали, то и носим.

— Кто выдал? — жестко спросил Терентьев.

— Дык это… известно, кто — Лукошкин.

— У всех?

— Ну да!

— Брысь отсюда! — приказал егерь. — С вашими амулетами сюда только на смерть ходить. А смерть в Аномалии, если не знали, окончательная. Никакого посмертия у вас в этом случае не будет. Так что марш наружу!

— Дык нехорошо это — господина одного кинуть, — вяло возмутились дружинники.

— Через пять минут я и так один останусь. Сдохнете все до единого сами по себе. Так что убирайтесь, покуда силы ещё есть. Хотя погодите. Запасные магазины от арбалетов мне отдайте. И воду, если есть. Я с Лукошкиным после возвращения сам разберусь.

Дружинники отдали боеприпас, фляги с водой, еще немного потоптались и с позеленевшими мордами отправились наружу. А Терентьев подвесил перед собой яркий огненный светляк и отправился вглубь подземелья, старательно помечая путь магическими значками.

Может, в другой ситуации Терентьев поступил бы иначе: завалил вход, отступил и, подготовившись получше, вернулся через неделю. Но внутри были враги, была Аномалия. Кто знает, какие монстры скрываются в пещере? Тому же изменённому лосю ничего не стоит выбить, выдавить наружу завал. А потом — то, с чего начинали: прорыв, большие жертвы. И если даже новая Аномалия не появится, то наверняка расширится старая. Придётся строить новую стену, гораздо длиннее старой. И два десятка дружинников уже не смогут нормально её патрулировать. А сейчас это кубло взбудоражено, ни Твари, ни их хозяева не успели толком ничего предпринять. Значит, надо просто прийти и добить всех, кто не сообразит убежать.

В общем, не было возможности отступить, не было времени на вторую попытку. Оставалось идти вперёд, надеясь на Огонь и Кэпа, на ведунское чутьё, реакцию десантника и навыки стрельбы. Ну и на тяжелый лом из бирюзовой стали.

Егерь вздохнул, перехватил поудобнее лом и двинулся вперёд.

Чёрный мрамор, о котором так живописно рассказал один из копейщиков, встречался изредка небольшими вкраплениями в стены и пол каменоломни. Видимо, всё мало-мальски ценное давно уже вырезано и вытащено. Непонятно только, зачем организовывать такие сложности. Ведь вполне можно было срезать верхушку, пустить обычный габбро-диабаз на строительство, а потом уже спокойно добывать мрамор открытым способом. Но каменоломщики заморочились шахтой, и это вызывало подозрения и тревогу.

Терентьев шел не спеша, осматривая стены штрека, выискивая признаки Аномалии. Но здесь, в толще камня, видимо, не было живых организмов. По крайней мере, не было таких, кто был бы способен переродиться в Тварь. Не было и растений, даже мха. Никаких признаков присутствия чужеродного пространства, кроме тех самых эманаций.

Рабочие дело своё знали, и обустраивали копи качественно. Впрочем, при наличии промышленных артефактов, режущих камень, словно масло, это неудивительно. Пол был довольно ровным, на стенах остались следы вырезанных блоков. Крепи, держащие свод, стояли прочно и гнить даже не собирались.

В какой-то момент случилось ожидаемое: ход разделился надвое. Заблудиться егерь не боялся: магические метки никуда не денутся, пока он сам их не снимет. Так что вернуться по своим следам — задача плёвая. Он подбросил монету, поймал в кулак, хлопнул на ладонь: решка. Значит, налево. Сунул металлический кружок обратно в карман и зашагал дальше.

Чем дальше заходил Иван, тем больше следов мрамора появлялось на полу и стенах. И, наконец, егерь упёрся в тупик. Дальше дороги не было. Зато и стены, и пол, и потолок были буквально черны. Жиле далеко ещё до истощения, и это хорошо.

Терентьев поставил здесь маячок посильнее — такой, чтобы сверху почувствовать, и отправился обратно. Шел легко, убирая по пути лишние метки. Здесь, под землёй, царила тишина, нарушаемая разве что лёгким постукиванием каблуков о камень и шорохом одежды. И вдруг к этим звукам добавился ещё один, насколько знакомый, настолько же и опасный: тихий цокот множества лапок.

Первым побуждением было погасить светляк. Но егерь тут же сообразил: сколопендры и без того слепы. Они реагируют на тепло, на звук. А убрав свет, он лишь затруднит себе задачу. Потому подвесил ещё пару светляков, убирая вокруг малейшую тень, в которой мог бы спрятаться враг.

Вторая мысль, гораздо более плодотворная, напомнила, что многоножки — холоднокровные. Тогда, в Терентьевке, едва остыл горячий пар, как многоножка начала замедляться. Внезапность появления Твари, скоротечность схватки, не дали времени сообразить. А ведь достаточно было немного подождать, и зверюга сама бы застыла. Подходи, да разделывай на органы.

Здесь, в каменоломне, температура стояла относительно комфортная, несмотря на крепкий морозец снаружи. Почему бы не подготовиться к визиту? Конечно, магического пистоля с собой нет. Зато есть Кэп, и это здорово.

Егерь повнимательней осмотрел штольню. Потолки достаточно высокие, чтобы Иван при своём двухметровом росте мог ходить, не пригибаясь. Расстояние между стенами достаточно велико, чтобы рабочий мог без помех прокатить тележку с вырезанными блоками. Но в одном месте проход всё-таки немного сужался.

Терентьев отошел метров на пять назад от выбранного рубежа. Кэп, возбуждённый предстоящей схваткой, тщательно проморозил кольцо: стены, пол, потолок. Вышло что-то вроде кольца примерно с метр длиной. Хотелось бы побольше, но уж больно затратным оказался процесс: источник опустел почти наполовину. А потом Иван отошел от подготовленной преграды метров на десять, приготовил арбалет, положил перед собой лом и замер, вглядываясь в темноту прохода. Частый цокот лапок по камню приближался. Егерь напрягся, поднял оружие. Вот вдали, метрах в тридцати появилась живая извивающаяся ленточка… Чёрт! Их две штуки!