То тепло, которое он чувствовал, когда слышал её голос, было невероятным – будто по телу струится горячая вода: вдохновляет, успокаивает, делает даже тяжёлый день лучше.

Были и слова. Красивые, сказанные со смыслом, слова обладали силой. То, что она произносила, говорило с его душой, и душа отвечала – вступала в разговор. Ведь в этом и заключается настоящая любовь. Разве не так?

А ещё было чувство в его собственном сердце – и оно будоражило. Как учащался пульс, когда он понял, что она – та самая. Как сжимало грудь, как перехватывало дыхание, когда он наконец набрался смелости заговорить с ней.

Ощущение, будто он выложил всё на стол, когда наконец признался в своих чувствах.

Это было путешествие – он знал.

Любовь не приходит быстро. Её нельзя торопить. И при этом другие чувства нужно держать в узде.

Он знал, что человек он эмоциональный. Душа у него нараспашку – но там же, на виду, оказывались и куда менее привлекательные чувства. Иногда их не удавалось подавить.

– Похоже, мы понимаем, что это из разряда «и в горе, и в радости», да? – пробормотал он с виноватой улыбкой. Казалось честным говорить о собственных недостатках, потому что если любовь пойдёт своим чередом, их придётся принять.

Он прочистил горло и заговорил громче.

– Я знаю, что могу быть… ну, я бы не сказал, что ревнивым. Это уже слишком, ревность – яд. Но я бываю собственником. Это разные вещи. Так что да, я собственник. Что это значит? – Он замолчал, обдумывая. – Думаю, это значит, что меня не устраивает «второе место». Мне не нужны пятьдесят процентов. Я не хочу делиться. Я не хочу объедков. Мне нужна настоящая близость, мне нужна ты – вся.

Он вдохнул, и мысли снова хлынули вперёд.

Раз уж он был честен, стоило идти до конца.

– Иногда, когда я не получаю того, чего хочу, я злюсь. Я знаю, злость – очень плохое чувство. Я стараюсь не позволять ей захлестнуть меня. Иногда злость именно так и ощущается, понимаешь? Будто тебя хватает за горло и сжимает, и не отпускает. С ней трудно справляться и трудно её победить. Я стараюсь не действовать в гневе, но знаю, что иногда у меня не получается.

Хорошо было наконец выговориться. Он не мог двигаться дальше и становиться ближе без честности, а это означало раскрыть не только хорошее, но и дурное.

– Я стараюсь держать свою злость под контролем, – подытожил он. – Но иногда выходит наоборот – она контролирует меня. Ненадолго, и никогда – надолго.

Он надеялся, что она понимает, потому что она молчала слишком уж долго.

– Я всегда буду стараться сдерживаться, когда я рядом с тобой, а я надеюсь, что это будет часто. Но если не смогу – обещаю, я заглажу. Я умею это делать. Я знаю, со мной не соскучишься. У меня никогда не кончаются идеи. Думаю, тебе будет со мной весело. Одно я могу гарантировать: скучно тебе не будет.

Он снова замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

Эти отношения были ещё довольно новыми и только развивались. Он не хотел говорить слишком много – это было бы чересчур прямолинейно. Лучше сейчас замолчать и пока не добавлять ничего личного.

– Надеюсь, мы узнаем друг друга лучше. Потому что нам ещё так много предстоит. Так много нам ещё нужно создать вместе.

Теперь он уставился на переднее сиденье и на компьютер, лежащий там, с открытой крышкой, обращённой к нему.

На экране мелькали сотни изображений – стоп-кадры, выхваченные из видео. Скорость сбивала с толку. Ему это нравилось. Любовь, в конце концов, тоже сбивает с толку.

На первый взгляд казалось, будто каждую фотографию на экране перечёркивает чёрная полоса по глазам.

И только присмотревшись, можно было увидеть, что в этой мозаике повторяются лица лишь двух женщин, а чёрная полоса на обоих лицах – это повязка на глазах.

Но ничего страшного. Любовь, в конце концов, слепа.

Проблема была лишь в том, что изображений не хватало, а ему нужно было больше, чтобы создать свою совершенную любовь.

– Думаю, нам стоит зайти дальше, – сказал он, и голос его стал мягким, интимным. – Поехали прокатимся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Вам нельзя входить.

Глядя на охранника, Кэми понимала: его слова звучат ещё весомее оттого, что это был мужчина ростом под метр девяносто, с широченными плечами и жёстким выражением лица, и стоял он у ворот, через которые ей и Коннору нужно было пройти.

За воротами находился «Second Chance Car Saloon» – автосалон, который недавно сообщил об угнанной машине.

С первого взгляда он мало походил на законопослушное предприятие.

Ворота были цельные, стальные, но всё остальное казалось ржавым и обветшалым – и машины, и контора, и нечищеные, занесённые снегом дорожки.

– Мы из ФБР, – вежливо сказал Коннор, показывая удостоверение.

– Да мне всё равно, кто вы, сэр и мэм. – Охранник, перекатив жвачку с левой щеки на правую, покачал головой. – У нас тут правило: никакие силовики не входят без ордера. Нет ордера – нет входа. А то нас иначе постоянно донимают, – пояснил он.

– Всего пару вопросов, – сказал Коннор. – Простые вопросы, ничего сложного. Нам нужны кое-какие сведения.

– Я тут не начальник и не решаю, кому входить, а кому нет, – объяснил охранник. – Это решает босс, а сейчас его нет: он снаружи, машины смотрит.

– Может, это как раз удачный момент, чтобы зайти и быстро поговорить с теми, кто внутри? – предложил Коннор. – В конце концов, вы же сами заявили об угоне. Логично, что после этого силовики будут задавать вопросы.

– Без ордера отвечать вам невозможно. Угон мы заявили в местный участок. А вы – ФБР. Это не вы принимали заявление.

За его спиной под огромной стальной крышей скрывалась гигантская мастерская. Внутри одновременно возились примерно с восемью машинами. Ками предположила, что их чинят – доводят до состояния, когда они будут более-менее ездить. Хотя бы какое-то время. Достаточно, чтобы продать, возможно? Воздух был забит звоном молотков, визгом болгарок и треском сварки.

Им нужно было попасть внутрь. Но при сетчатом заборе и массивных стальных воротах с решёткой у них пока не было достаточных оснований, чтобы пройти через эти преграды без ордера.

– Я вынужден попросить вас уйти, – сказал охранник, и по его лицу расползлась неприятная улыбка. – Вам тут делать нечего. У нас была кража, мы о ней сообщили, вопрос закрыт.

– Местные полицейские сюда приезжали?

– Мы сходили в участок и заявили о преступлении. В округе участились угоны.

– Я хочу увидеть место, откуда угнали машину. У вас есть запись с камер?

– Не с того участка. – Охранник решительно скрестил руки на груди.

– Машина, которая использовалась при тяжком преступлении, была заявлена как угнанная с вашей территории, – пояснил Коннор. – Странно, что вы не хотите сотрудничать.

– Её угнали. Мы тут ни при чём, – огрызнулся охранник.

– Мне нужно увидеть владельца.

– Я же сказал – его нет.

– А я никуда не уйду, – сказал Коннор, окончательно потеряв терпение из-за охранниковой хамоватости. – Я буду стоять здесь, пока не поговорю с владельцем. Либо он возвращается, либо приходит мой ордер. И я прямо сейчас позвоню в офис ФБР и всё организую.

Пока говорил Коннор, Ками уже сидела в телефоне, пробивая информацию. Версии охранника она не верила. Вдалеке она заметила людей. Большой, грузный мужчина показывал машину женщине. Неужели это и есть хозяин? По виду – очень похоже.

Ками тихо отодвинулась так, чтобы охранник её не видел, и быстро нашла подробности о владельце.

Его звали Брюс Койн. Она наткнулась в интернете на фото – и оно очень напоминало того мужчину вдалеке, который как раз направлялся к конторе, когда женщина ушла.

Копнув глубже, Ками отыскала номер мобильного Брюса Койна. Номер «на всякий случай» – на него настоятельно советовали звонить сразу же после закрытия, если вдруг кому-то приспичит купить подержанную машину вне рабочих часов.