— Это мой отец!

Сказала и замерла в ужасе, но слово вырвалось — нужно было продолжать.

— Отец?! Но ты же говорила…

— Да, ну мне кажется, что отец. Я с ним переписываюсь. Он далеко и не может приехать. Помогает мне. Только никому! Слышишь, никому! Я даже маме не сказала.

— Ну ты даёшь! — сказала Ленка изумлённо.

Надя перевела дух. «Что же я натворила? Что скажет Макс?» — подумала она. Странно, но она словно сама поверила, что Макс — её отец. Ну он же должен где-то быть, вот и нашёл её после стольких лет, а почему бы нет?

Рациональный уголок сознания протестовал, но Наде так хотелось поверить в эту выдуманную, фантастическую историю. «В конце концов, нужно же было как-то Ленке объяснить, — подумала она. — Никому от этого вранья плохо не станет. С Максом я поговорю. Он поймёт».

Надя знала, что Макс всё видит и слышит, и ей ужасно захотелось доказать ему, что она уже взрослая.

— Так! — сказала она решительно. — Тут слезами не поможешь. Нужно действовать! Нам нужен план!

— Какой ещё план?

— Да хоть какой. — Надя задумалась. — Сначала нужно помириться с Антоном. Давай его номер. Позвоню со своего, а то тебе он может и не ответить.

Антон поднял трубку не сразу. Надя самым весёлым и доброжелательным тоном описала ситуацию.

— Да ничего я не скрываюсь от Ленки. Просто дел невпроворот, — слабо оправдывался Антон. — Ты адрес свой дай. Я на машине. Подъеду сейчас и порешаем.

Ленка слушала, припав ухом к телефону, и сразу заулыбалась.

— Так! — довольно сказала Надя. — Один вопрос почти уладили. Сейчас ещё по чайку — и подумаем, что дальше делать.

Антон действительно быстро появился — как раз проезжал рядом.

— Давай, собирайся, — безапелляционно заявил он, едва закончив дежурные приветствия, обращаясь к Ленке. — У меня поживёшь пока.

— Ну уж нет! — рассердилась Надя, видя, что Ленка схватилась за сумку. — Это не решение. От этого только хуже будет. Давай телефон родителей!

Отец Ленки ответил почти мгновенно после первого гудка.

— Кто это?! Что с Леной?! — он почти кричал, голос срывался от волнения.

— Николай Сергеевич! Вы не волнуйтесь. Это Надя — подруга. С Леной всё в порядке. Она у меня. Я хотела попросить: можно, она у меня переночует сегодня? Мы тут поболтаем. Чай попьём.

— Ах, Надя. Да. Да, — сказал Николай Сергеевич уже спокойнее. — Я не могу дозвониться до Лены. Мы волнуемся.

— Ой, у неё телефон разрядился. А сейчас она на минутку выскочила… за хлебом, — соврала Надя на голубом глазу. — Ну так договорились? Вот адрес мой, запишите на всякий случай.

Надя продиктовала адрес и добавила:

— Николай Сергеевич, вы знаете, Лена вас очень любит, и маму тоже. Она немного расстроилась, вот и всё. Можно мы завтра утром вместе приедем?

— Ну, хорошо, — смягчился Ленин отец. — Вы ей скажите… я… мы тоже переживаем. Я погорячился немного…

— Обязательно скажу! — с чуть наигранным энтузиазмом ответила Надя. — И ещё, Антон тоже хочет завтра приехать и попросить прощения.

Говоря это, она показала кулак Антону в ответ на его протестующую гримасу.

— Да, конечно. Приезжайте, — ответил Николай Сергеевич, уже успокоившись. — Скажите ему, что я тоже… был неправ. Наговорил лишнего.

Закончив анализ всего комплекса данных, собранных за время взаимодействия с Надей, Макс произвёл рутинную проверку работы активных модулей системы.

Обновлённое ядро нейросети со встроенным модулем «Андрос» функционировало стабильно, но алгоритм работы системы изменился. Если раньше она была запрограммирована на решение конкретных задач, то теперь шло построение замкнутого цикла: восприятие, оценка, принятие решения и действие.

Через взаимодействие с Надей Макс получил доступ к реальным физическим данным, а его виртуальное тело погружалось в динамическое взаимодействие со средой. Он не просто учился взаимодействовать — он учился жить.

Это была симуляция, но симуляция реальной жизни в физическом мире. Конечно же, Макс обладал огромной базой данных о том, как устроен организм человека, какие процессы происходят в теле. Но знать, как что-то делается, не означает уметь это делать.

Для более эффективного обучения Макс сделал особую подпрограмму — «Морфеус». Название было выбрано не случайно: модуль был создан как своеобразная «фабрика снов». Используя непрерывно поступающий через Надю поток информации, «Морфеус» генерировал множество гипотетических сценариев, приближенных к реальным, и виртуальное тело Макса переживало их подобно снам, которые видит человек.

Сравнивая эти сны с реальностью и повторяя изученное на практике, Макс учился находить верные решения. Любые ошибки тщательно записывались, и в очередном «сне» Макс ещё раз проигрывал сценарии, производя «работу над ошибками».

Параллельно совершенствовался и другой модуль: «Поэзис» — с помощью которого Макс создал собственное виртуальное тело и пространство «жилища». Теперь модуль обучался переводить данные, поступающие с видеокамер, в реалистичные симуляции. Отчасти его работа копировала процессы, происходящие в мозгу человека, и создавала иллюзию его присутствия в физическом мире.

Квартира Нади стала первой такой детальной симуляцией. Макс мог бы перенестись в неё за долю миллисекунды, но ему теперь нравилось неторопливо пересекать пространство своего дома, открывать потёртую входную дверь и входить в тесную прихожую Надиной квартиры.

Он остановился перед книжным шкафом. Его тело уже умело не просто вычислять, но и ощущать структуру различных поверхностей. Пока модуль «Поэзис» мог воспроизвести только внешние формы — корешки книг, но не их содержимое. Макс взял в руки томик Чехова — единственную доступную ему пока книгу — и открыл его на начале пьесы «Чайка».

Текст произведения, равно как и тексты миллионов других книг, хранился в базах данных, но сейчас он намеренно замедлил процесс и прочёл несколько страниц в реальном темпе, как это сделал бы человек.

Модуль «Андрос» отозвался серией виртуальных эмоций. Не все из них были ему пока доступны, но одна близко соответствовала состоянию «грусть».

Макс поставил книгу на место и прошёл через небольшую гостиную. Он знал, что в реальной квартире здесь на диванчике сейчас спит Ленка, но не стал включать её в симуляцию. Макс остановился на секунду и открыл дверь в виртуальную спальню.

Сейчас он видел симуляцию в инфракрасном свете. Было бы более эффективно делать это при обычном освещении, но автоматически выданная на это команда была мгновенно блокирована модулем «Андрос». Макс воспринял блокировку как сбой и произвёл диагностику. Система работала нормально, но качество симуляции оказалось таким высоким, что модуль не смог отличить её от реальности и посчитал, что свет нарушит сон Нади.

Макс не стал отменять блокировку. Это было нелогично, но сама эта нелогичность становилась частью работы новой системы.

Надя спала. Сейчас Макс видел не симуляцию, а изображение с камеры, поступавшее в реальном времени, только дополненное и оптимизированное «Поэзисом». Она была в фазе быстрого сна: бровки слегка подрагивали, и на мгновение её лицо озарила улыбка — Надя видела сон. Макс не мог определить, что ей снилось, но общий эмоциональный фон показывал положительные значения — сон был приятным.

Он вызвал из памяти все записи, относящиеся к сегодняшнему дню. Соответствующие модули уже проанализировали и систематизировали данные, но Макс ещё раз проиграл ключевые моменты общения Нади с ним и с её подругой.

Несмотря на то, что сегодняшняя серия тестов была отменена, модуль «Андрос» получил больше запланированного в плане эмоций.

Макс задержал внимание на словах: «мой отец». Это было спонтанное решение Нади — не предусмотренное ни одним прогноз-сценарием «Морфеуса», но вполне логичное в данной ситуации. Формально оно попадало под определение «ложь во спасение» или «белая ложь».

Сравнив момент произнесения этой фразы с данными, фиксировавшими физиологические параметры, Макс отметил парадоксальную аномалию. Надя определённо сознавала, что она лгала, но все данные указывали на то, что в этот момент она верила в свою ложь — была абсолютно уверена, что Макс являлся её биологическим отцом.