— Хорошо … — разочарованно вздохнула Надя. — Я понимаю.

Ровно через полчаса она уже спускалась в холл на роскошном лифте. Там не удержалась и всё-таки посидела на мягкой «дани традиции». Это было так необычно, и она осталась очень довольна!

Вань уже организовала машину. — На этот раз не огромный лимузин, который доставил их в гостиницу, а обычное, но весьма комфортабельное такси.

Минут через двадцать они прибыли на место и Надя наконец увидела первое действительно древнее китайское здание — невысокую, тёмно-серую арку из потемневшего камня с квадратными зубцами поверху. Над ними возвышалась надстройка с характерной крышей, концы которой слегка загибались вверх.

— Это Южные ворота, — пояснила Вань. — Часть древней защитной стены города. Им больше тысячи пятисот лет.

Они прошли через тесный сводчатый проём, и Надя почувствовала, как шум большого города стал глуше, а воздух как будто гуще. Он наполнился запахом жареного теста, сладкого соевого соуса и ещё чем-то невыразимо экзотически-восточным.

Надя не удержалась и незаметно прикоснулась к холодной каменной кладке стены. Это уже вошло в привычку — последнее время Макс часто давал задания дотрагиваться до различных предметов и поверхностей, — исследовал тактильные ощущения, как он сухо объяснил. Но сейчас ей и самой захотелось прикоснуться к такой древности.

Ворота были как портал в другой мир. Современные витрины магазинчиков, арт-галерей и ресторанов соседствовали тут с древними каменными стенами. Казалось, само время текло здесь иначе: оно стало более медленным, плотным и тягучим, как окружающий воздух.

Вань, видимо, не в первый раз приводила сюда гостей. Как профессиональный гид, она без остановки рассказывала об истории этого города, который в прошлом был центром огромной прибрежной провинции.

В одном из музеев Надю поразили статуи древних правителей и военачальников. Особенно запомнилась одна — широколицый суровый воин с поясом, украшенным головой тигра.

Вдруг Вань свернула на какую-то боковую улочку в стороне от туристического маршрута, и они очутилась в лабиринте узких проходов между безликими жилыми многоэтажками, где иногда с трудом могли разойтись два человека. Над головой беспорядочно громоздились переплетения лестниц, труб, решёток.

— Так выглядел Шэньчжэнь полвека назад, ещё до того, как стал особой зоной, — пояснила Вань. — Вам это может показаться странным, но я всегда захожу в этот квартал. — Она помедлила, как бы раздумывая, но затем продолжила: я родилась и выросла в Гонконге, в районе Коулун, совсем недалеко отсюда. И здесь я как будто возвращаюсь в своё детство.

Вань грустно улыбнулась, но тут же спохватилась и приняла свой обычный нейтрально-вежливый вид.

— Простите, госпожа Надя. Вам это, наверное, неинтересно.

— Нет, нет! Очень интересно! Спасибо, что вы показали мне кусочек старого Китая! — совершенно искренне заверила её девушка. — Вот только знаете… Если честно, я немного проголодалась. Хотя не хотелось бы наедаться перед ужином.

— О, простите! Я совсем забыла! У нас по программе традиционный чай. Тут недалеко есть одно место. Там подают самый лучший чай. Правда, это гонконгский чай, но в Шэньчжэне его пьют даже больше чем в Гонкоге.

В небольшой уютной чайной вкусно пахло чем-то сдобным. Пожилой китаец с непроницаемо серьёзным лицом виртуозно приготовил чай прямо перед ними. Он медленно процеживал напиток через длинное сито, похожее на сачок, как будто совершал торжественный обряд, — настолько точными и уверенными были его движения.

К удивлению Нади, в конце он добавил в золотисто-красный ароматный чай молока из обычной консервной банки, на которой она разглядела английскую надпись «Evaporated milk».

— Я же вам говорила! — Вань широко улыбнулась. — Смешение Востока с Западом. Мы переняли обычай пить чай с молоком от англичан, но довели его до совершенства. Теперь это самый популярный напиток в Гонконге и здесь в Шэньчжэне. Вам понравится!

Надя прихлебнула золотисто-белый напиток. Чай был необыкновенно ароматным и густым. Концентрированное молоко придавало ему особый вкус.

— Его обязательно нужно заедать вот этим, — Вань придвинула к Наде стаканчик с чем-то похожим на свёрнутую в конус вафлю, но не с привычным рисунком «в клеточку», а как бы состоящей из слепившихся между собой шариков. — Это тоже гонконгский деликатес: яичные вафли. Попробуйте! Здесь их готовят просто замечательно.

Вафли действительно оказались вкусными: с нежной мякотью и едва уловимым кокосовым ароматом под хрустящей корочкой.

После чая они ещё немного погуляли по старому городу и прилегающему парку и вернулись в гостиницу точно в указанное Максом время.

Вань проводила Надю до двери её номера. Они договорились встретиться у входа в ресторан в шесть часов.

Надя неспеша переоделась в новый деловой костюм, полюбовалась собой в зеркало и осталась очень довольна. Делая это, она безостановочно рассказывала Максу о своих впечатлениях от экскурсии в старый город. Макс слушал терпеливо, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

Ресторан «Дьюкс» располагался на третьем этаже. Здесь царил сумрак с мягкой подсветкой. Тёмное дерево и винные шкафы, уходящие под потолок, удивительным образом уживались с огромными современными окнами в пол. Уже темнело, и город за стёклами переливался разноцветными огнями реклам.

В центре зала, у гриля, бесшумно двигались повара. Пахло дымом от открытого огня и тёплой кожей от уютных старомодных кресел. Тихо звучала живая фортепианная музыка. Надя была смущена и растерянно разглядывала меню.

— Я тоже ни разу здесь не была, — сказала Вань, — но ваш руководитель рекомендовал салат «Ландез» с фуа-гра и бифштекс из мраморной говядины вагю.

Надя с готовностью согласилась и отложила меню. «Вот как! Макс теперь уже мой «руководитель», — подумала она и мысленно улыбнулась. Это слово ей понравилось.

Подали закуски. Она никогда раньше не пробовала фуа-гра. По вкусу это оказалось нежным, тающим во рту печёночным паштетом. Для Вань принесли что-то более экзотическое из морепродуктов.

— Госпожа Надя! Вам нравится ваш салат? — поинтересовалась она.

— Да, очень вкусно, — ответила Надя и немного смущённо добавила: — А можно не называть меня всё время «госпожа»? Мне это как-то непривычно. Просто «Надя». Пожалуйста!

— Хорошо, Надя. Мы же говорим по-русски. Это допустимо по этикету. А у вас красивое имя, — Вань улыбнулась. — По-китайски мы произносим его как «Нацзя». Если записать его иероглифами, — Вань на секунду задумалась, — мы обычно выбираем знаки со значением «изящная» и «прекрасная».

— Как здорово! Мне очень нравится. Пожалуйста, зовите меня Нацзя!

— Нет-нет! — Вань рассмеялась. — Тогда мне придётся добавлять «нюйши» — «госпожа» — и обращаться к вам «Нацзя нюйши». Так положено по китайскому этикету.

— Ну хорошо. Пусть будет русское «Надя». А как мне правильно к вам обращаться?

— Моё полное китайское имя — Ваньцзя, но по-русски вы можете звать меня просто Вань, — она немного помедлила и добавила: — Знаете, а на китайском наши имена похожи. «Ваньцзя» переводится как «нежная, красивая». И даже вторая часть имени — «цзя» — пишется тем же иероглифом. — Вань спохватилась: — Простите, Надя! Я отвлекаю вас от еды.

— Ой, что вы! Всё это ужасно интересно. Мне так нравится китайский. Я его обязательно выучу! Знаю уже несколько фраз.

— Правда? — Вань взглянула на Надю с явным любопытством. — Скажите что-нибудь, пожалуйста.

— Ну только не смейтесь. Я всего несколько дней назад начала учить китайский. Вот знаю: Се-се. Ши фэнь-чжун хоу.

Она повторила фразу, которую в неё вложил Макс, и тут же покраснела, вспомнив об утренней ссоре с ним.

— У вас очень хорошее произношение, — сказала Вань, и в её тоне проскользнуло искреннее удивление. Она быстро, и как-то по-особому взглянула на Надю. На мгновение их взгляды встретились. Вань тут же отвела глаза, но Надя успела заметить в них что-то такое, что заставило её насторожиться: взгляд был острым, почти изучающим.