Было ружьё. Были двое свидетелей, которые собственными глазами видели несчастный случай и теперь путались только в подробностях. И была водка. Много водки. Я посмотрел на Ильича. Полковник сидел возле лунки, возился с леской и что-то недовольно бормотал.

— Серёга!

— Чего?

— Тащи багор!

— Зачем?

— Затем! Быстро!

Я подхватил багор и побежал к нему. Рыбалка продолжалась.

Глава 15

Домой мы вернулись только к вечеру следующего дня. Ильич, несмотря на похмелье, оказался человеком принципиальным. Раз уж приехали на рыбалку, значит, надо рыбачить, а не срываться обратно из-за того, что какой-то генерал не умеет правильно обращаться с оружием. Егерь привёз ещё водки, и понеслось по новой… В результате мы сняли жерлицы только на следующий день после обеда, потом ещё часа полтора провозились на кордоне, собирая вещи, деля рыбу и выясняя, кому достанется самая большая щука.

Разумеется, досталась она Ильичу. Я даже спорить не стал. Я вообще всю рыбу оставил полковнику, а себе забрал только две килограммовые щучки, чем вызвал у полковника подозрение.

— Ты чего такой добрый?

— Воспитание хорошее.

— Не замечал.

— Значит, плохо смотрел.

До города добрались уже в сумерках. И чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что история с генералом перестала быть тайной. На посту ГАИ нас остановили. Не проверять — просто Ильича узнал какой-то капитан. Пока они разговаривали, я услышал обрывок:

— … говорят, до утра оперировали…

Значит, жив. Возле военкомата к Ильичу подскочил дежурный и первым делом сообщил новость про генерала. Уже с подробностями, половина которых наверняка родилась за последние сутки.

Я попрощался с полковником, забрал рыбу и поехал на квартиру, которую снял Равиль как городскую базу для своих парней. Равиль открыл после первого стука.

— Ну наконец-то.

— Соскучился?

— По тебе? Делать мне больше нечего. Заходи.

Я вошёл, поставил мешок с щуками возле двери.

— Это что? — Подозрительно спросил меня мой друг, разглядывая кровавые разводы на мешковине. В машине рыба подтаяла и сейчас от мешка шёл не передаваемый аромат.

— Рыба.

— Я вижу. Ты где скотина был?

— На рыбалке. Я же тебе говорил.

Равиль несколько секунд молча смотрел на меня.

— На рыбалке?

— Ага.

— С военкомом.

— Ага.

— А в это время начальнику областного УВД случайно всадили заряд из ружья в грудь.

Я снял куртку.

— Бывает.

— Бывает, — согласился Равиль. — Особенно рядом с тобой.

— Я-то здесь при чём?

— Вот и я пытаюсь понять.

На кухне сидели двое его парней. При моём появлении один молча поднялся и вышел. Второй последовал за ним. Видимо, разговор заранее планировался без свидетелей. Равиль дождался, пока дверь закроется.

— Серый.

— Чего?

— Я тебя давно знаю.

— Поздравляю.

— Не паясничай. Ты уезжаешь с военкомом на рыбалку именно туда, где каждую неделю отдыхает этот генерал. Ночью генерал получает заряд в грудь. На следующий день ты спокойно продолжаешь ловить щуку. Потом возвращаешься и делаешь лицо, будто впервые слышишь.

Я посмотрел на него.

— Хорошая рыбалка была.

— Сука.

Я улыбнулся.

— Щук наловили, одна аж на три килограмма.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Равиль ещё несколько секунд сверлил меня глазами, потом махнул рукой.

— Ладно. Партизан хренов. Не хочешь — не говори.

Вот это было правильно. Чем меньше Равиль знал, тем лучше для него самого.

— Что с генералом?

— Очень плохо. В областной реанимации. Ночью оперировали, утром ещё раз. Говорят, шансы маленькие.

— Кто говорит?

— Все говорят. Поэтому верить можно примерно половине сказанного.

— А остальные?

— Вот тут интереснее.

Равиль достал сигареты, закурил и подвинул мне пепельницу.

— Тот майор, который якобы стрелял, начальник следственного отдела городского УВД. Его арестовали. Двое других тоже милицейские. Один — подполковник, заместитель начальника областного ОБХСС. Второй — начальник отдела кадров областного УВД, тоже майор. Обоих отстранили от службы до окончания проверки. Пока проходят свидетелями.

— Быстро. — удивился я.

— А чего тянуть? Генерал при смерти, рядом три пьяных мента, один с ружьём. Причём показания у всех разные. Районные туда вообще почти не лезут. Материалы забрало областное управление собственной безопасности. Говорят, сверху приказали никого своего к делу не подпускать.

Это было даже лучше, чем я рассчитывал. Если бы расследованием занимались люди генерала, могли появиться вопросы. Я не боялся, что они обязательно нашли бы меня. Просто, когда начальника подстрелили, подчинённые иногда начинают искать не правду, а подходящего виноватого. Собственная безопасность будет копать своих. А своих там хватало.

— Есть ещё новости, — сказал Равиль. — И вот они тебе понравятся гораздо больше.

— Макс?

— Он самый.

Я сразу перестал думать о генерале.

— Что?

— Сегодня утром в УВД пришло постановление из военной прокуратуры. Дополнительная проверка по делу Макса. Они официально истребуют уголовное дело.

— С какого хрена военная прокуратура полезла в гражданское дело?

— С твоего. — Равиль усмехнулся. — Ты же военнослужащий. Твоя подпись подделана, имущество с твоей долей отчуждено, по твоему заявлению есть признаки преступления против тебя. Вот они и зацепились.

Я сел напротив.

— Возбудили?

— Возбудили. По твоему заявлению отдельное дело уже есть. Материалы передали следователю военной прокуратуры.

— А Макс?

— Адвокат звонил часа два назад, он кстати выехал обратно в город, будет через час четыре, мои ребята его на машине везут. Так вот, я специально попросил его объяснить человеческим языком. Он считает, что теперь будут решать вопрос об объединении материалов. Потому что одни документы, одни люди, один кооператив, одна схема. Если военные заберут всё к себе, старое дело начнут выворачивать наизнанку.

— Макса выпустят?

— Не завтра. Но адвокат говорит, шансы теперь хорошие. Особенно если подтвердится подделка твоей подписи. А мы знаем, что она подтвердиться.

Вот это уже была настоящая хорошая новость. Я откинулся на спинку стула. Несколько дней назад Макс сидел в камере, а против нас работали милиция, прокуратура, Кравцов, Хайдар и начальник областного УВД. Теперь генерал лежал в реанимации, его ближайшее окружение занималось собственными неприятностями, а дело Макса собиралась проверять военная прокуратура. Неплохо. Очень не плохо. Только Равиль почему-товсё равно не выглядел довольным.

— Что ещё?

— Кравцов.

— Что с ним?

— Засуетился.

— Конкретнее.

— Продаёт всё, до чего может дотянуться.

Я нахмурился.

— Что именно?

— Имущество кооператива. Машины, технику, оборудование. Причём срочно. Цены ниже нормальных. Наши сегодня двоих покупателей засекли.

— Каких?

— Один приезжал смотреть грузовик. Второй — экскаватор. Пока ничего не забрали, но Кравцов явно торопится. Видимо, понял, куда ветер дует.

— Экскаватор? — Удивился я — Сколько там вообще техники?

Равиль посмотрел на меня с удивлением.

— Ты не знаешь?

— Когда я уходил в армию, у нас было две машины. Обе старше меня.

— Тогда Макс зря времени не терял. — Он достал блокнот. — Два КамАЗа-самосвала. ЗИЛ с крановой установкой. Экскаватор. Автокран. Два трактора, один с отвалом. Автобус для рабочих. Три легковые машины. Сварочные аппараты, компрессоры, бетономешалки, леса, инструмент. Ещё какой-то станок в мастерской. Я не разбираюсь.

Я молчал.

— И это не всё, — продолжил Равиль. — База.

— Что база?

— В собственности.

— Чьей?

— Моей бля! Не тупи. Кооператива. Не аренда. Землю им дали в долгосрочное пользование, а здания выкуплены и оформлены на «Кунар». Контора, мастерские, два склада, гаражные боксы.