— Парни.

Больше ничего говорить не потребовалось. Дверь конторы распахнулась. Первый вышел с АКСУ в руках. Следом второй. Третий появился у окна мастерской. Ещё двое заняли позиции возле проходной и гаража. Никто не бегал, не кричал, не передёргивал затворы напоказ. Они просто вышли и взяли людей за воротами под прицел. Сразу. Буднично. Словно делали это каждый день. Улыбки исчезли мгновенно. Мужик с обрезом замер, не успев даже поднять оружие.

— Руку убрал, — негромко сказал один из казанских.

Тот медленно отвёл ладонь от обреза.

— Совсем убрал.

Рука поднялась чуть выше. Другой бандит начал было лезть под куртку.

— Не надо, — сказал Равиль.

Тот остановился. Равиль всё так же стоял рядом со мной, даже рук из карманов не вынул.

— Я очень прошу, — добавил он. — Не заставляй моих парней нервничать.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как в соседнем дворе тарахтит дизельный компрессор. Только что возле ворот стояла толпа уверенных в себе людей. Теперь стояли пятнадцать мужиков, внезапно вспомнивших, что автомат — это совсем не то же самое, что кулаки, нож или обрез под курткой.

Кравцов медленно посмотрел направо. Потом налево. Оценил позиции. И его лицо изменилось ещё раз. Он разбирался в таких вещах достаточно хорошо, чтобы понять главное: оружие держали не случайные пацаны. Ни один не суетился. Ни один не махал стволом. Каждый смотрел в свой сектор и прекрасно знал, что делать.

— Автоматы опустили, — сказал я.

Парни Равиля чуть отвели стволы вниз. Не убрали. Просто перестали держать людей прямо на мушке.

— Видишь, Виктор Николаевич? Мы добрые.

Кравцов посмотрел на меня.

— Ты хочешь здесь войну устроить?

— Нет, боже упаси.

— Тогда какого хера⁈

— А это не я пятнадцать вооружённых придурков к воротам привёз.

Кравцов промолчал.

— Ты приехал силой базу забирать, — продолжил я. — Решил, что нас мало. Что сейчас напугаешь, ворота выломаешь, документы заберёшь, кого надо поломаешь. Обычная схема.

— Ты сам базу силой взял.

— Свою.

— Не твою!

— Вот это уже юристы решать будут. А пока она оформлена на «Кунар», а я пайщик «Кунара». В отличие от тебя. — Я кивнул в сторону его людей. — И ещё одна вещь. Ты немного ошибся в том, с кем связался.

Кравцов скривился.

— Только не начинай мне рассказывать, какой ты страшный.

— Не буду. Я вообще не страшный.

Равиль рядом хмыкнул. Я продолжил:

— Ты привык иметь дело с коммерсантами. Кооператорами. Директорами. Кто-то у тебя деньги отдавал. Кто-то пай. Кто-то склад. Самые смелые шли в милицию, а там уже сидели ваши люди.

Кравцов молчал.

— Потом ты решил, что Макс такой же. — Я покачал головой. — Ошибка.

— И что в нём особенного? — Криво усмехнулся Кравцов.

— Он военный.

— Да знаю я.

— Нет. Не знаешь. — Я подошёл чуть ближе к решётке. — И про меня ты ничего не знаешь.

— Герой Советского Союза, что ли? — усмехнулся Кравцов. — Мне твои звёзды до одного места.

— Правильно. — Я тоже улыбнулся. — Звезда здесь вообще ни при чём.

Он насторожился.

— Ты наступил не на ногу двум бывшим солдатам. И даже не офицерам Советской армии. — Я кивнул на Равиля. — Ты полез в компанию людей, которых несколько лет учили совсем другому.

Кравцов перевёл взгляд на него.

— Чему?

— Выживать там, где другие не выживают. Искать людей, которых очень хорошо прячут. Вытаскивать своих. Убивать врагов. И делать так, чтобы у противника внезапно начиналось много проблем. — Тишина. Я выдержал паузу. — Спецназ ГРУ, Виктор Николаевич.

Теперь он уже не усмехался.

— Чего?

— Ты услышал. Может пафосно звучит, но поверь, тебе совсем не понравится, если дойдёт до стрельбы. Ты должен был это понять ещё тогда, когда только собирался наехать на Макса. Лена тебе должна была рассказать, что он воевал и имеет награды. Задуматься хотя бы должен был. Но ты совершил глупость, и теперь придаться страдать. Вот ты думаешь я должен был испугаться, когда вы меня убить хотели? Да я только поржал. Дилетанты, ей богу. Меня бойцы куда круче твоих столько раз хотели к праотцам отправить, что я и со счёту сбился. И как видишь живой. Заштопанный немного, но живой.

Кравцов снова посмотрел на вооружённых парней во дворе.

— Это они спецназ?

Равиль улыбнулся.

— А тебе какая разница?

— Вы все военные?

— Нет, — ответил я. — Мы сейчас вообще коммерсанты.

Равиль прыснул. Даже один из парней у проходной не удержался. Только Кравцов не смеялся.

— Ты мне лапшу не вешай.

— Не веришь? — Я пожал плечами. — Не надо. Генерал тоже, наверное, во многое не верил.

Вот теперь его пробрало по-настоящему. Он несколько секунд смотрел на меня.

— Ты сумасшедший.

— Возможно.

— Если ты действительно к генералу отношение имеешь…

— Я ничего такого не говорил.

— Ты только что…

— Я сказал, что после моего приезда у некоторых людей начались неприятности. Остальное ты сам придумал.

— А начальник следствия?

— Тоже сам.

Кравцов выругался. Я приблизился к решётке ещё на шаг.

— Но вывод можешь сделать правильный. Мы не братва. Нам твоя репутация до одного места. Хайдаром нас тоже пугать бессмысленно. Начальником УВД — тем более.

— Ты думаешь, тебе это сойдёт?

— Не знаю, но мне похер, если честно. Вообще плевать. — Я кивнул во двор базы головой и улыбнулся — Только вот это ты сейчас стоишь снаружи, а я внутри. Документы у меня. Твоя охрана за воротами. Лена разговаривает. Юрист разговаривает. Военная прокуратура копает дело Макса. Начальник следствия арестован. Генерал лежит в реанимации и вряд ли выживет. И это всё произошло меньше чем за неделю.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Поэтому вопрос не в том, сойдёт ли это мне. Вопрос в том, хочешь ли ты проверить, что случится следующим.

Кравцов ничего не ответил. За его спиной кто-то тихо сказал:

— Вить, поехали отсюда.

Кравцов резко обернулся.

— Заткнись!

Но прозвучали его слова уже не так уверенно. Я заметил это. Равиль тоже.

— Виктор Николаевич, — сказал он. — Ты мужика послушай. Здравую вещь предлагает.

— Пошёл ты.

— Я-то пойду. Я здесь директор, мне работать надо.

Кравцов снова посмотрел на меня.

— Чего ты хочешь?

Вот теперь разговор действительно начался.

— Первое. Макс выходит.

Он сжал челюсти.

— Дальше.

— Лена и её брат остаются в покое.

— Хорошо.

— Не хорошо. Ты пока просто слушаешь.

Кравцов промолчал.

— Все люди, которые должны были давить свидетелей, бухгалтерию, адвокатов и следствие, исчезают с горизонта.

— Это не от меня зависит.

— Что зависит — сделаешь. Что не зависит — передашь тем, от кого зависит.

— Хайдару?

— Хоть Господу Богу. — Я показал большим пальцем назад, на контору. — И самое главное. Ни одного документа отсюда не пропадёт. Мы посчитали, этого с трудом, но хватит на компенсацию морального вреда за ваш беспредел. С хорошей скидкой с нашей стороны. Ну, пожалуй, и всё, мы сегодня добрые, лишнего брать не будем.

Кравцов усмехнулся.

— Вот тут ты уже охамел.

— Возможно. Ну как я тебе уже говорил, мне похер на твоё мнение.

— Там не только моё.

— Знаю.

— Ты вообще понимаешь, чьё там имущество?

— Уже примерно понимаю.

— Нет, Серёгин. Не понимаешь. Если бы понимал, ты бы сейчас эти бумаги сам сжёг и бежал куда глаза глядят.

— Поздно.

— Почему?

— Потому что копии уже делают. И поедут они по разным нычкам, на всякий пожарный случай. Чтобы случайно все разом не потерялись.

Это я сказал наугад. Но сработало. Кравцов побледнел. Равиль едва заметно покосился на меня, но виду не подал.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Он стоял молча. Я видел, как работает у него голова. До этой минуты Кравцов считал, что проблема — база. Люди. Ворота. Можно собрать больше бойцов, приехать ночью, запугать, побить, отнять. Теперь проблема стала другой. Если документы действительно скопированы, силой её уже не решить. И самое неприятное — он не знал, блефую я или нет.