Темная смерть логично рассудила, что именно там выход или же те, кто может стать её добычей.

Вот только сколько бы она не бежала, как бы сильно не ускорялась, огни оставались вдали, будто она была неразвитым щенком, а старшие сестры над ней потешались.

Но ведь она давно уже не такая! Она — избранная самой Великой Матерью, одна из немногих получившая Имя!

Тёмная смерть зарычала, после чего набрала полную грудь воздуха и задрала голову.

Вой, наполненный её силой и яростью, заполнил окружающий мир, и тот стал меняться. Миг и туман исчез, а перед ней оказались не сами огни, а громадная серая скала странной формы, на которой стоял ОН, их враг.

Тёмная смерть согнула лапы, оголила клыки и рванула вперёд. Миг и вот она уже бежит по отвесной скале, словно это была обычная земля.

Секунда, и её пасть смыкается на голове врага и… ничего. Она не ощутила приятного влажного хруста, свежей крови и главное — новой силы. Которую она смогла бы передать следующим детям. Всё что получила Тёмная Смерть — лишь пустота. Она оказалась на вершине этой странной скалы совершенно одна, и нигде не было видно ни одной живой души.

Её разум пусть и намного превосходил рядовых членов стаи, видимо не был достаточно силен для того, чтобы понять происходящее, а потому она завыла в бессильной злобе. И в этот вой Тёмная смерть вложила все свои силы. Не было никакой идеи, лишь концентрированная ярость.

После этого реальность внезапно начала трещать, а потом со всех сторон возникли трещины.

Тёмная смерть испугано оскалилась и зарычала. Но, как ни странно, метаморфоза с миром никак её не коснулась.

Раздался глухой щелчок, и поля, скала и огни, осыпались со звоном разбиваемых по весне сосулек.

Тёмная смерть увидела одного из двуногих, который тяжело дыша, опирался о стену пещеры, и ещё двоих, что не сдвинулись с места с последнего раза, когда она их видела.

«Это был обман? — возникло озарение в голове Тёмной смерти. — Нужно поглотить их всех, чтобы сделать стаю намного сильнее! Но начать нужно с врага».

Тёмная Смерть изготовилась к молниеносному прыжку, вот только перед двуногими мелькнула золотая молния, и она замерла. Всё её тело, вопреки воли хозяйки, не способно было даже шевельнуться. Потекли секунды и вот, она уже несётся со всех ног по лесу не ведая куда и зачем, лишь бы подальше от того места.

«Почему я убегаю?» — пульсировала в разуме одна единственная мысль. Не было ни страха, ни паники, лишь непонимание и растерянность.

Всё произошло внезапно. Причём я даже успел разозлится, как это обычно бывало.

Выход оказался прост и одновременно сложен. Первое, не стоило взывать к клинку. Каким бы он ни был замечательным, он всё равно оставался оружием, инструментом, не более. А второе… надо было прислушаться к себе. К тому самому голосу, что подсказывал мне в самом начале моего появления в этом мире, и потом ещё ни раз выручал, а я, в гордыне или глупости, совсем позабыл о нём.

Так вот, мой подход был в корне не верен, я буквально ни с той стороны брался за нож, пытаясь достичь хирургического разреза.

Как говаривал учитель по магической философии в академии магии, или как этот предмет называется, так вот, магия — всюду, мы буквально дышим ей. Если соотнести эту аксиому с законами физики, то можно сравнить волшебство с атомами. Всё в мире состоит из них, но между одними есть прочные связи, те что формируют плотные объекты, а между другими эти связи практически не ощущаются. Так вот, первый тип волшебных частиц, пусть так будет, мне не интересен, возможно когда-нибудь в будущем у меня получится манипулировать устойчивыми связями, но пока стоило попробовать со вторыми.

Я не знал, получится или нет, но внутренний голос подсказывал, что я мыслю в верном направлении.

В итоге, всё случилось как-то само, стоило мне потянутся не к мечу, а к разлитой вокруг него силе. В тот же миг меня затопила эйфория. Я оказался посреди бесконечного бушующего океана, который в любой момент готов был захлестнуть и утопить меня своей необузданной изначальной мощью.

Клинок вылетел из пространственного кармана, и я уже хотел было направить его на тварь, но случилось невозможное. Существо, от силы которого было трудно дышать, стало стремительно удаляться от нас. Я не смотрел, но отчётливо чувствовал это.

— Ушла, — обескураженно произнёс Мерлин Анатольевич.

Затем я почувствовал, как голова стала кружиться, а всё тело будто прострелила невероятная слабость. Та власть, которую я ощущал всем своим естеством, ушла, а на её место пришла беспомощность и… кромешная тьма.

Когда я очнулся, перед глазами был белый потолок. Всё тело ощущалось как сплошной синяк, а сил не было даже чтобы пошевелить пальцем. Несмотря на состояние, я медленно повернул голову, чтобы осмотреться. Светлые стены, на прикроватной тумбе какой-то аппарат явно медицинского толка.

Значит, я в больнице или лазарете. Рядом послышались шаги и удивлённый голос:

— Очнулся, с таким энергетическим истощением вообще не живут.

— Степан, — выдавил я из пересохшего горла. — Как он?

— Второй пациент? — понятливо кивнул мужчина лет сорока, что сел на поставленный рядом стул, чтобы я мог его видеть. — Жив. Правда теперь бездарный. Совсем, — безразлично ответил собеседник, видимо врач, и помог мне сесть на кровати.

Я жадно припал к протянутому гранёному стакану с водой и тут же закашлялся.

— Не стоит торопиться, — покачал он головой. — Вам нужно отдыхать.

— Что значит бездарный? — спросил я, когда смог нормально говорить.

— То и значит, — пожал он плечами, а его лицо не выдавало ничего кроме скуки, — больше не одарённый.

— Но он жив и цел? — продолжал я допытываться.

— Всё так, — кивнул он. — Кстати, меня зовут Всеволод Акакиевич Сорокин, я главный врач имперской клинической больницы имени Викентия Викентьевича Вересаева русского писателя, переводчика и врача. Автора знаменитой автобиографической книги «Записки врача».

Я с непониманием посмотрел на него, а тот впервые за наш разговор проявил эмоции, тяжело вздохнув:

— Ваш друг в медикаментозной коме, ему нужна неделя на восстановление работоспособности тела. Вам — как минимум две и никакой магии. В противном случае, ваша участь может быть даже хуже, чем у теневика.

Я криво улыбнулся:

— Сколько я здесь?

— День.

— Скоро мой бой, — задумчиво произнёс я, прислушиваясь к себе.

— Ваш источник — на последнем издыхании. Стоит надавить, и он рассыпется, а вместе с ним и вы сами, — качнул он головой, впрочем, в его голосе я не слышал никаких предостерегающих нерадивого молодого пациента ноток.

— Вам словно всё равно, — не удержался я от любопытства, параллельно размышляя, чем теперь занять Степана. Он ведь провёл почти всю сознательную жизнь в теневом мире, а магия была для него вторым воздухом. Нужно его чем-то занять и я, кажется, даже знаю, чем конкретно.

— Это не совсем так, — покачал головой главврач, — просто я наслышан о ваших подвигах, особенно последнем.

— Победа в дуэли? — честно говоря, я даже не запомнил фамилии того световика.

— Точно, — кивнул он. — Тогда вы тоже были на последнем издыхании, а потом резко перевернули рисунок боя и победили. Поэтому я не удивлюсь, если вы снова выкинете нечто подобное. Но как врач, могу вам сказать одно — магия сейчас вас убьёт.

Я несколько секунд поразмыслил над этим, после чего посмотрел на врача. С сединой висках, гладко выбритый, с водянистыми равнодушными глазами и резкими, но тонкими чертами лица.

— Вы говорите о моём источнике, я всё верно понял? — уточнил я, а в голове уже начал складываться план, целиком и полностью состоящий из белых нитей.

Тот с подозрением посмотрел на меня и, медленно кивнув, предупреждающе произнёс:

— Волшебные вещи тоже работают от источника, во всяком случае по-настоящему мощные. А предназначенные для смертных вам не помогут в бою.