Ладонь Уилла крепко удерживает мою голову, задавая размеренный ритм, так что я не совсем понимаю, как ответить; впрочем, даже интересно посмотреть, сумеет ли он докопаться до истины в процессе разговора. Вновь посмотрев на него снизу вверх, я заглатываю член еще глубже, отчего из груди Уилла вырывается низкий глухой рык.

Слегка потянув меня за волосы, вынуждая отстраниться, он сдавленно ругается.

— Да я и сам знаю. Любовь к похвале приходится очень кстати, потому что я намерен тебя боготворить.

Перестав опираться на руки, я с улыбкой сбрасываю бюстгальтер.

— В таком случае, пожалуйста, устрой мне самое настоящее богослужение.

Глава 24Уилл

Вновь подхватив Калли на руки, я остро нуждаюсь в ощущении прижатого к себе тела. Она обвивает ногами мою талию, и пока одной рукой я надежно удерживаю ее на весу, ладонью другой бережно обхватываю затылок, притягивая ближе, чтобы снова поцеловать.

Все происходящее до сих пор кажется чем-то запредельным. Не удивляет ни безумная химия, ни то, что Калли любит поговорить в постели; по-настоящему голову сносит от невероятных поцелуев. Есть в прикосновении ее губ нечто потрясающе правильное, и ни малейшего намека на дружеские чувства.

Крепко удерживая Калли, я углубляю поцелуй, делая его напористее. Если слово «друзья» до сих пор окончательно не выветрилось из ее мыслей, то я выцелую его без остатка.

Под податливое слияние губ Калли издает тихий стон и едва заметно двигает бедрами, подстраиваясь. Моя нетерпеливая девочка.

Немного отстранившись, я несколько секунд любуюсь ею, и раз уж Калли так сильно любит поговорить, я намерен высказать все, о чем думаю.

— Черт, Огонек, — я обхватываю пальцами ее подбородок, а большим плавно провожу по припухшим губам. — Ох уж эти губы. Целовать тебя – все равно, что угодить в чертов лесной пожар. Обжигает неистово, но я с радостью задохнусь в пламени.

— Кажется, я предупреждала, что с пожарной безопасностью шутки плохи, — Калли на мгновение лукаво ухмыляется, а затем втягивает мой большой палец в рот, медленно посасывая.

— О, малышка, я меньше всего на свете хочу тушить твой огонь. Скорее, жажду его разжечь, — высвободив руку, я обхватываю член пальцами и медленно опускаю взгляд вдоль ее тела к безупречной киске. Я завороженно наблюдаю за тем, как касаюсь головкой клитора и неторопливо вожу вверх-вниз между нежными складками, изводя Калли пыткой. — И именно так я собираюсь поступить.

Я продолжаю плавно водить членом вверх-вниз, и Калли, со стоном прикрыв глаза, полностью отдается ощущениям.

— Калли, посмотри на нас, — требовательно приказываю я, и она тут же распахивает глаза, устремляя взгляд на мое лицо. — Я просил о другом, малышка. Посмотри. На. Нас.

Я очерчиваю головкой круги вокруг клитора, и из ее груди вырывается тихий всхлип. Калли ведет себя слишком тихо: создается впечатление, будто она намеренно сдерживает порывы, вопреки всей той уверенности, что демонстрировала совсем недавно.

— Расскажи, что ты видишь, — Калли глухо стонет, едва я повторяю сложно уловимое круговое движение. — Я хочу тебя слышать.

— Черт, Уилл. Я... я... — дыхание Калли становится рваным и частым. Она снова оказывается на грани оргазма, я физически ощущаю ее близость к пику, и вряд ли причина кроется исключительно в дразнящих ласках. Нет, ее подстегивает сам разговор.

Калли сглатывает и издает протяжный, низкий стон.

— Я вижу парня, который мне чертовски нравится, и его невероятный член вот-вот окажется внутри, — Калли поднимает взгляд, — и если он не сделает этого в ближайшую секунду, я устрою пожар.

Уголки губ сами собой ползут вверх. Вот она, настоящая Калли. Возможно, все еще самую малость сдерживается, но я мигом это исправлю. Любые сомнения в том, способна ли она открыто высказывать свои мысли, рассеются без остатка. Как в постели, так и за ее пределами.

— Достать? — я киваю в сторону комода, где, по ее словам, лежат презервативы. Знаю: Калли застрахована от неожиданностей, да и сам я чист, но никогда не был козлом, считающим защиту ниже своего достоинства. Однако если она согласна без всего – лучшего и желать не надо.

На мгновение Калли поджимает губы, погружаясь в раздумья. Обожаю наблюдать за тем, как работают шестеренки в ее голове. По глазам отчетливо видно, как Калли взвешивает каждый возможный вариант.

Наконец она отпускает искусанную губу и тянется вверх, увлекая меня к себе.

— Нет, я тебе доверяю.

Губы сами собой расплываются в улыбке: я ведь тоже ей доверяю. Приникая к Калли всем телом, я снова целую ее, и та обвивает мои бедра ногами.

Калли стонет, ногти впиваются мне в спину, пока я медленно проскальзываю членом внутрь. Она прогибается в пояснице, а я спускаюсь ниже, покрывая поцелуями шею и ладонями сжимая груди.

— Черт, Калли, — срывается с губ. Ощущения крышесносные. Я балансирую на грани того, чтобы кончить, едва войдя в нее. Никогда особо не верил в чушь, будто кто-то предназначен тебе самой судьбой, но, черт возьми, Калли создана для меня. Во всех смыслах.

Ногти Калли с силой скользят по моей спине.

— Пожалуйста, двигайся. Черт, мне нужно, чтобы ты двигался.

Повинуясь, я с радостью прибавляю темп.

— Скажи, что тебе нужно, Огонек.

— Уилл, — стонет она. — Вот так. Я хочу тебя.

Толчки становятся исступленными, граничащими с безумием, поскольку я больше не способен сдерживаться.

— Я задал вопрос, Калли. Скажи, что тебе, черт возьми, нужно.

Снова выпрямившись, я закидываю ее щиколотки себе на плечи, а затем слегка подаюсь вперед, делая проникновение глубже. Калли выгибается всем телом, судорожно хватаясь руками за мои бицепсы.

— Черт, Уилл. Ты мне нужен. Ты – все, в чем я когда-либо нуждалась.

Не сбавляя бешеного темпа, я крепко обхватываю ее подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Я здесь. Я твой. А теперь докажи, что принадлежишь мне, – кончи, пока я нахожусь внутри. Опали меня своим пламенем, Огонек.

Глаза Калли закатываются, и я, пользуясь моментом, прибавляю темп, начиная двигаться жестче и быстрее. Похоже, способность говорить она окончательно утратила, но тишины нет и в помине: каждый тихий стон, всхлип и громкий вскрик подстегивает меня, приближая к финалу.

— Господи, да, Калли, я хочу тебя слышать.

— Я. Уже. Почти, — хрипит она между толчками.

— Давай, Калли, обещаю, я кончу следом, — ее киска судорожно сжимается, отчего я едва не кончаю, но Калли должна быть первой. Наклонившись, я шепчу ей на ухо: — Я всегда буду с тобой, малышка.

В то же мгновение Калли с криком выдыхает мое имя, и мы оба летим в бездну. Я могу не знать, как далеко зайдут наши отношения, но пока в голове крутится лишь одна мысль: откуда взять силы, чтобы когда-нибудь ее отпустить?



Сквозь занавески в комнате Калли струится солнечный свет. Ему удалось разбудить меня еще минут десять назад, однако заставить себя выбраться из постели так и не смог. Солнце отбрасывает блики на рыжие волосы Калли, отчего те отливают чистым золотом.

Головой она прижимается к моей обнаженной груди, переплетя ноги. После первого раунда мы перебрались в душ, чтобы освежиться. И если в крошечной душевой кабине я еще умудрялся строить из себя идеального джентльмена, то стоило Калли насухо вытереться и набросить мой свитшот, как благопристойность бесследно испарилась.

Сперва Калли оседлала мое лицо, а после я заставил ее скакать верхом – разумеется, прямо в одежде. Вышло просто охренительно.

После мы оба заснули, но сейчас, чувствуя, как Калли прижимается ко мне, больше всего на свете хочу перевернуть ее на спину и разбудить, вновь уткнувшись лицом между бедер. Однако не уверен, как она отнесется к происходящему.

Знаю: мы сошлись на том, что интрижка на пару раз не подходит, но на кону стоит ее работа. И смотря по тому, какой вес имеет подобное правило в глазах Олссона, запрет на обмен может оказаться далеко не единственным, чего я лишусь.