— Да, Григорий Романович, — ответила девушка.

— Могу посмотреть?

— Конечно!

Я пролистал книжку, улыбнулся и положил её обратно.

Чтиво действительно интересное. Незадолго до закладки, где, судя по всему, остановилась госпожа Делари, как раз шёл раздел о сердечно-сосудистых заболеваниях.

— Ещё вопрос, Виктория Владимировна. Когда вы в первый раз измерили давление, оно тоже было высоким?

Девушка задумалась и через несколько секунд кивнула:

— Да, но не таким высоким. Может быть, слегка завышенным, но точно выше нормы.

— Хорошо, — кивнул я.

В принципе, всё понятно.

— Вставайте, Светлана Валерьевна. Нет у вас никакой сердечной недостаточности, как и перикардита.

— Правда⁈ — с удивлением воскликнула блондинка. — Ура! Я так испугалась!

Она села на парту и принялась переводить дыхание. Грудь так и вздымалась туда-сюда.

— Но как же! — растерялась Виктория. — Я же точно слышала шум! И давление…

— Насчёт давления должен вас похвалить, — начал я с хороших моментов. — Для студентки второго курса у вас удивительно хорошо получается его определить по ярёмной вене. Обычно такой метод даётся не всем и требует немалой практики. А вот насчёт шума отдельный разговор. Давайте-ка пройдём за ширму, которой вы почему-то ни разу не воспользовались, — подчеркнул я, — И всё выясним.

— Ширму? — захлопала глазами Виктория.

— Ширму⁈ — ахнула Светлана.

— Да-да. Вы обе. За ширму. Прошу.

Девушки переглянулись и слегка покраснели.

— Григорий Романович, — нервно сглотнула Светлана. — Вы же не хотите…

— Именно этого я и хочу, — твёрдо ответил я. — Живее! Занятия у нас не бесконечные.

Девушки снова переглянулись, но всё же выполнили указания. Не стану, конечно, заставлять их обнажаться перед всей аудиторией, но провести пару простых манипуляций за ширмой не должно составлять никаких проблем.

Когда они были на месте, я встал снаружи, чтобы не усугублять ситуацию, и попросил Викторию ещё раз прослушать сердце Светланы, на этот раз без слоёв одежды.

— Ну как?

— Ой… — раздался голосок госпожи Делари. — Шум как будто бы… стал меньше? Но он есть! Точно есть!

— Да ж что же это… — испуганно пропищала Светлана. — Всё-таки перикардит⁈

— Приложите фонендоскоп посильнее, — посоветовал я, — и прослушайте ещё раз.

Судя по затянувшейся тишине, Делари исполнила всё, как я просил. И уже через пару минут из-за ширмы раздалось:

— Н-никакого шума. Кажется, это…

Она опять замолчала, так что пришлось подтолкнуть:

— Что кажется, Виктория Владимировна?

— Кажется… это просто шуршала одежда. И мембрана прилегала неплотно. А давление подскочило из-за волнения, надо полагать…

Снова тишина. На этот раз студенты замерли в удивлении, а затем раздался возмущённый возглас Светланы:

— Что? Одежда⁈ Вика! — вспыхнула она. — Я тебя этим же фонендоскопом сейчас и придушу, поняла? Ты хоть знаешь, как я испугалась?

— Так-так-так, сударыня! — прервал я их ссору. — Фонендоскоп подотчётный, использовать можно только по назначению. Всё! Виктория, вы остаётесь в числе провалившихся. Светлана, одевайтесь и возвращайтесь за парту.

Виктория тут же вылетела прочь, Светлана выскочила за ней через несколько секунд, всё ещё продолжая застёгивать пуговицы на груди. Девушки сели на свои места, и Делари старательно пыталась не замечать яростный взгляд подруги.

А у нас тем временем остался последний, кто не справился с заданием.

— Владислав Егорович, — Подошёл я к студенту, который был напарником Алексея. — Ну так что вы скажете в своё оправдание?

Парень выглядел понурым. Особенно рядом со своим другом, который привычно держал слегка надменное лицо с полуулыбкой.

— Я не знаю, Григорий Романович, — вздохнул Владислав. — Всё перепробовал, всё переслушал и перещупал! Ну не знаю я! — развёл он руками.

— Это ваше заключение, правильно я понимаю?

— Да! — выпалил парень. — Я не знаю, чем болен Алексей. Хоть убейте, не знаю!

— Э-эх, жаль. Вы ведь были очень близки к разгадке, — хмыкнул я.

— Как это? — удивился Влад.

— Да-да, как это так? — вместе с ним удивился Алексей.

Остальные ребята внимательно слушали, ожидая новых открытий из моих уст.

— Дело в том, что господин Родимин…. — сделал небольшую паузу для интриги, — здоров!

В ответ на это я получил тишину и взмахи ресницами от ошарашенного Владислава.

— Как это — здоров? — нахмурился он.

— Ну, насколько это возможно, конечно же, — уточнил я. — Быть может, у него и присутствует какая-то скрытая хворь, но при настоящих условиях выявить болезнь не представляется возможным.

— Но вы же говорили, что не бывает здоровых людей, — возразила Роксана.

— Я сказал, что это крайняя редкость, но не то, что их не бывает в принципе, — поправил я девушку.

— Так это что, значит я выполнил задание? — обрадовался было Влад.

Но мне пришлось его огорчить:

— Нет, вы провалились. Если бы вы прямо сказали, что ваш пациент здоров, тогда вопросов бы не было. Лекарь не только должен установить болезнь, но и понять, когда беспокоиться не о чём и не пугать пациента попусту.

Я взглянул на Викторию, и та потупила взгляд, поняв намёк.

— Что ж! — сказал я погромче. — А теперь всех троих провалившихся прошу к моему столу!

И пошагал к преподавательской кафедре, уже спиной чувствуя возросший в аудитории интерес.

— А что с ними будет, Григорий Романович? — поинтересовался Пётр.

— Скоро всё сами увидите. Ребята, живее! — подстегнул я троицу. — У двоих из вас ещё есть шанс избежать наказания.

Ребята переглянулись и тут же поспешили ко мне.

Они встали в ряд, приняли самый внимательный вид, какой только могли, и затаили дыхание, ожидая следующих указаний.

Я обвёл их взглядом.

А затем резко скинул улыбку и произнёс:

— Скальпель, зонд, корнцанг. Каждый по одному инструменту. Живо!

Такая смена тона и внезапная команда заставила их растеряться. Но первой, как ни странно, опомнилась Виктория. Видимо, она уже устала волноваться, а потому кинулась к столу и схватила скальпель.

Влад с какой-то злой яростью бросился вторым и хоть не сразу, но нашёл желобоватый зонд.

А вот Артём думал дольше остальных. И когда Влад уже забрал зонд, парень вдруг схватился за голову и воскликнул:

— Корнцанг! Я забыл что такое корнцанг!

Он испуганными глазами бегал по столу, и вот уже Виктория с Владиславом вручили мне инструменты, а бедный парнишка всё ещё искал корнцанг.

— Думайте, сударь Касимов, думайте, — спокойным голосом сказал я. — Вы уже провалились, но если не выполните задание, я придумаю, как сделать наказание ещё более жестоким.

— Думаю! Думаю я! — откликнулся парень.

А пока он пытался успокоиться, я обратился к аудитории:

— Не стоит смеяться, господа студенты. Будьте уверены, больше половины из вас в стрессовой ситуации позабудет даже своё имя, не говоря уже о каком-то инструменте, которого ранее не держали в руках!

— Вспомнил! — обрадовался Артём и схватил инструмент, похожий на гибрид ножниц и щипцов. — Вот!

Он протянул мне корнцанг, дыша так, словно только что пробежал километра три.

— Хорошо, — кивнул я. — Кто-нибудь может сказать, для чего бы мне могли понадобиться все эти три штуковины? — обернулся я к аудитории. — Ну же, смелее!

— Вскрытие гнойника! — отозвался Алексей.

Он мельком глянул на Роксану, которая тоже уже хотела ответить. И явно удовлетворился тем, что успел первым.

— Правильно, сударь Родимин, — кивнул я. — Что ж, наше небольшое соревнование закончено. Виктория Владимировна, Владислав Егорович, займите свои места. А вы, Артём Леонидович…

Тут в дверь аудитории постучали, я обернулся, а бедняга Касимов аж вздрогнул от неожиданности. Возможно, интуиция у него работает хорошо, потому что…

— О! А вот и ваше наказание прибыло, — улыбнулся я, сверившись с карманными часами. — Минута в минуту, вы только поглядите!