На самом деле, каждому из них что-то подобное не помешало бы. Но Артёму это нужно сильнее всех, парень остро нуждается в подтверждении собственных знаний. Прежде всего для себя самого, чтобы приобрести немного уверенности.

— Ну, можно сказать и так, — хмыкнул я и посмотрел на часы. — Что ж, господа студенты, занятие окончено. Надеюсь, оно было для вас поучительным. Господин Касимов, — отдельно обратился я к Артёму. — Вам осталось договориться с Агриппиной Федотовной о времени и датах посещения. И да, вам необходимо вести записи наблюдений за больной. По итогам уже первой недели жду от вас подробнейший отчёт, а если возникнут вопросы, смело обращайтесь в любое время. Ну и, конечно же, Агриппина Федотовна сама мне скажет, полегчало ей или вы филонили!

— Да, к-конечно, — всё ещё немного растерянно кивнул он.

Затем Артём бросил ошарашенный взгляд на старушку, крепко призадумался. И, наконец, кивнул сам себе.

— Агриппина Федотовна, — нарочито серьёзным голосом обратился он. — Прошу, пройдите за мной. Я запишу ваш адрес и назначу встречи.

Сам Артём пошагал к своей парте. А старушка, ловко спрыгнув с кушетки, с явно довольной лыбой поблагодарила меня:

— Спасибо вам, Григорий Романович. Вот, утешили старушку, хе-хе… И не волнуйтесь, — она заговорщически коснулась моего плеча. — Лекарь в доходном доме повышает стоимость аренды одним своим присутствием, а то вдруг какая оказия случится. Так что о долге пока можете не думать.

— Благодарю, Агриппина Федотовна, — улыбнулся я в ответ.

Что ж, одной проблемой меньше. По крайней мере, на ближайшие две недели. Давай, Артём! От тебя зависит мой спокойный сон.

Когда студенты покинули аудиторию, я тоже собрал инструменты в саквояж и направился к выходу. Однако не успел дойти до двери, как та распахнулась, и передо мной предстала Анна.

— Ой! — замерла она вдруг. — Григорий Романович, вы здесь? Это хорошо! Я боялась вас упустить.

— Здравствуйте, Анна Ивановна, — я приветливо улыбнулся.

Анна была красива. Её щёки зарумянились. Взгляд карих глаз, почему-то смущённый, но такой любопытный, замер прямо на мне. А улыбка с милыми ямочками на уголках губ добавляла ей изюминки.

Может, мне не показалось, но она выглядела несколько иначе, чем вчера. О, точно! Губы, ресницы… Кажется, она накрасилась. Неброско, но очень тонко, подчёркивая свои достоинства. И, признаться, это сработало. Я чуть не загляделся.

— Я могу вам чем-то помочь, сударыня? — прервал я затянувшееся молчание.

— Д-а… т-то есть нет! — замотала она головой, будто сбросила наваждение. — Т-то есть… Вот!

И протянула мне свёрток, который держала у груди.

— Ваш мундир, Григорий Романович. Благодарю за заботу.

С лёгким удивлением я достал его из свёртка, накинул на себя. Ткань благоухала свежестью и была невероятно чистой. Намного чище, чем раньше.

— Мундир постиран и поглажен. Служанка отнесла его в прачечную, которой владеет семья с даром воды. Они замечательно чистят вещи. Надеюсь, вы довольны, — глядя в пол, произнесла она.

— Вы очень великодушны, сударыня, — улыбнулся я. — Благодарю вас.

— Не стоит, Григорий Романович.

Она снова взглянула на меня, и в этом взгляде было что-то тёплое, нежное. Я не мог не улыбаться в ответ.

— Вы действительно меня спасли тогда… — хотела было что-то сказать Анна.

Но тут дверь снова открылась, и её прервала ворвавшаяся студентка.

— Григорий Романович, можно? — Роксана увидела нас и тут же замерла в дверях.

Она уставилась на меня с удивлённым выражением лица, похлопала ресницами, взглянула на Анну и растерянно спросила:

— Анна, а что вы здесь делаете?

Анна тоже замерла. Девушки глядели друг на друга, будто обнаружили друг друга во время чего-то неподобающего.

— Я… занесла господину Вересаеву его мундир… — задумчиво произнесла Анна.

Затем она почему-то ахнула и прикрыла губы рукой, словно сболтнула лишнего. А изумрудные глаза Роксаны расширились ещё сильнее.

По волосам Анны пробежала рыжая искра, воздух над плечами дрогнул, как над раскалённой мостовой. Выброс магии, причём неконтролируемый. Диагноз я поставил привычно, по внешним признакам: чувствовать такие вещи мне было нечем. Пока что.

— Роксана Демидовна, — обратился я. — Вы что-то хотели?

— Нет, ничего. Я просто… — помотала она головой и мрачно нахмурилась. — Простите, мне нужно идти. До свидания.

И умчалась прочь, громко грохнув дверью.

Кажется, из этой ситуации каждый из нас сделал совершенно разные выводы. Чувствую, мне это ещё аукнется.

— Вы знакомы? — спросил я.

— Да, Григорий Романович, это сестра моей подруги. — Анна будто опомнилась, но видно было, что она о чём-то заволновалась. — Рыжеволосая девушка, это с ней я гуляла по набережной. Может, помните?

— Да, что-то такое припоминаю, — кивнул я.

— Простите, но я должна идти, Григорий Романович, — вдруг заявила Анна. — Ещё раз благодарю за помощь.

Она слегка поклонилась и тоже покинула аудиторию.

Что ж, мне тут тоже торчать было нечего. Так что я вышел в коридор и уже закрывал дверь. Как вдруг раздался знакомый бой, эхом разлетающийся по стенам.

Обернулся, увидел, как Иван Николаевич удивился присутствию дочери, остановил её и что-то сказал.

Анна явно встревожилась, почему-то глянула в мою сторону и быстро скрылась на лестничном пролёте.

Ректор же снова устремился в мою сторону с очень серьёзным видом.

— Григорий Романович! — сурово воскликнул он. — Обождите, пожалуйста! Вы мне понадобитесь.

Но на этот раз в голосе звучала изрядная доля тревоги. Честно говоря, после нашей предыдущей встречи с Лазаревым, разговор с Анной могла показаться неправильно понятым, а потому опасным. Однако это заморочки Лазарева, не мои. Я обещал не искать с ней встреч, но за саму Анну отвечать не могу.

Если уж быть честным с самим собой, меня в этом вопросе куда больше волнует мнение Анны, а не её авторитетного папаши, каким бы он ни был внушающим трепет для остальных.

Иван Николаевич остановился рядом, в последний раз стукнув тростью особенно громко.

— Что она делает в университете… — пробормотал ректор и с изрядным подозрением посмотрел мне в глаза. — Впрочем, сейчас это не столь важно. Григорий Романович, срочно явитесь в больницу. Там требуются все свободные лекари, я тоже прибуду в течение часа.

— Что-то случилось? — понял я.

— Именно, — кивнул ректор. — На алхимическом заводе произошла авария. Многие рабочие пострадали, и почти всем из них требуется срочная помощь лекарей. А вы, если верить Николаю Олеговичу, незаурядный диагност. Будете принимать пострадавших и направлять их на необходимые операции, там сейчас творится настоящий хаос. Живее, живее, Григорий Романович! Времени терять нельзя!

Я уж хотел было двинуться в больницу, но тут меня посетила одна идея.

— Иван Николаевич, а как в больнице дела обстоят со служащими? Рук хватает?

Лицо ректора помрачнело.

— Вы угадали, Григорий Романович, с нагрузкой справляемся плохо. Но мы уже отправили посыльных за работниками больницы. Студентов старших курсов также собирают, чтобы помочь лекарям.

— Только старших курсов? — уточнил я.

— Именно, — кивнул ректор. — Хотя надо признаться, многие из них сейчас не находятся в университете, так что придётся тяжко. И поэтому я прошу вас, Григорий Романович, как можно скорее явиться в больницу. Ну же, к чему вы всё ещё стоите на месте!

Однако я не спешил мчаться сломя голову. В такой ситуации спешка не приведёт ни к чему хорошему, а только усугубит ситуацию.

А судя по словам ректора, недолгому знакомству с нашей больницей и моему опыту из прошлой жизни, действовать нужно несколько иначе.

— Иван Николаевич, выслушайте меня, пожалуйста. У меня есть предложение, которое поможет справиться с ситуацией.

━─━────༺༻────━─━

Приёмное отделение больницы сейчас находилось в полнейшей суматохе. Повсюду доносились стоны и крики раненых, возгласы и ругань служащих и лекарей, которые пытались перекричать страдания и боль. Воздух пропах кровью, лекарствами, спиртом и едкой гарью алхимических ожогов.