— Так и знал! — радостно воскликнул он. — Значит, вы лекарь?

— Именно так, — кивнул я. — Надеюсь, вы понимаете: при моём ремесле постоянно дежурить рядом со штангами я не могу. Если будет что-то срочное, можете послать кого-нибудь, я прибуду, как только смогу. Также во время моих посещений я смогу приглядывать за посетителями. Взамен получаю право свободно и бесплатно посещать зал.

— Конечно, понимаю, — закивал Коган.

— Ах да, ещё одно, Владислав Георгиевич, — добавил я. — Очень важное условие. По некоторым причинам я не смогу использовать Источник в сообществе. Но уверяю, справлюсь и без магии.

Это уже заставило Когана призадуматься. Но через несколько секунд он кивнул, и мы ударили по рукам.

Затем ко мне подошёл Фёдор Михайлович. Этот крепыш, сверкая широкой улыбкой, заключил меня в крепкие… нет, ОЧЕНЬ крепкие объятия, от которых у меня едва не перехватило дыхание.

— Благодарю! Благодарю, господин Вересаев! — опустил он меня наконец. — Только подскажите, а с полотенцем теперь всегда придётся выступать или пройдёт когда-нибудь?

— Пройдёт, если заниматься проблемой, — кивнул я. — Понадобится некоторая терапия и специальная мазь. Чуть позже я составлю подробные указания, а пока что старайтесь не нагружать колено сверх меры и носить поддерживающую повязку. Полотенце не самый лучший вариант, конечно. Лучше сделать удобный бандаж.

— Бандаж… — будто распробовал слово Фёдор Михайлович. — Ладно, Григорий Романович, что-нибудь придумаю. Благодарю.

Атлеты вернулись к обсуждению рекорда, а ко мне снова обратился Коган.

— Вы как, Григорий Романович? — поинтересовался он. — Покажете что-нибудь сегодня? Конечно, в вашем костюме это будет делать не очень удобно, но у нас есть запасные костюмы.

Я ещё раз взглянул на эту замечательную спортивную форму, призадумался и помотал головой.

— Нет, благодарю, Владислав Георгиевич. К сожалению, мне уже нужно спешить. Ночка, если честно, была тяжёлая, и заниматься после таких нагрузок не стоит. Я хотел найти подходящее место и приятную компанию — и нашёл и то и другое. Вернусь через пару дней, как будут время и силы.

— Жаль, — пошевелил усами Владислав Георгиевич. — Я с радостью посмотрел бы на вашу технику упражнений. Чуется мне, с вами мы далеко пойдём, а? Ну ладно, давайте тогда сейчас подпишем все бумаги, внесём вас в членский журнал, и ступайте с миром.

Он отвёл меня в небольшую каморку. Что-то вроде тренерской и офиса одновременно. Всё было заставлено спортивными журналами, вырезками из зарубежных и российских газет о всяческих силачах и атлетах.

На одной из газетных вырезок я с удивлением обнаружил отличную фотографию Поддубного, на которой он опрокидывал какого-то здоровенного мужика.

Значит, и Поддубный здесь есть? Если так, нужно при возможности с ним познакомиться.

Но в целом я в тренерской не задержался. Добавил своё имя в журнал, поставил подпись, составил список рекомендаций для Фёдора Михайловича. И через пару минут вышел из здания уже членом Петербургского атлетического сообщества.

Оставался ещё один момент: заниматься в трико мне ой как не хотелось. Я больше привык к нормальному спортивному костюму, а таковых здесь ещё не шили.

Что ж… Кажется, пришло время немного изменить местную спортивную моду. Трико явно не для меня.

━─━────༺༻────━─━

Особняк Лазаревых. Тем временем…

Иван Николаевич Лазарев мерил комнату шагами. Дома он не пользовался тростью, и потому привычного нервирующего стука не было.

Но Анне Ивановне, его дочери, от этого было не легче. Она сидела в кресле, опустив голову и вся сжавшись, наблюдая за прихрамывающим отцом.

Его молчание было куда тяжелее любого разгневанного крика.

— Дочь, — наконец-то тихо произнёс Иван Николаевич.

Но даже этот тихий голос так разрезал тишину, что Анна содрогнулась.

— Я от тебя такого не ожидал. Я терпел твои вольнодумства, твою дружбу с этой купеческой дочкой. Да, наверняка это она так на тебя повлияла.

— Папенька, нет, ты не прав. Арина не…

— Тихо, — процедил Иван Николаевич.

Он резко остановился и пронзительно уставился на Анну.

— Ты моя единственная дочь. Наследница нашей семьи, — отец тяжело вздохнул, и гнев на его лице постепенно сменился усталостью и печалью. — Дочь, твои поступки в тот же миг отражаются на мне и на нашей семье. Прошу, пойми это.

Анна молчала. Она была хорошей дочерью и любила своего отца, ведь это был единственный родной человек в её жизни. Но в последнее время она не могла закрывать глаза на некоторые вещи, хоть и боялась сказать ему, что он не прав.

Иван Николаевич тихо вздохнул и медленно подошёл к дочери. Сел на кресло рядом с ней, положил свою руку на нежную ладонь Анны. Девушка тут же почувствовала тепло, от которого стало спокойнее. Внутреннее напряжение ослабло.

— Возможно, Станислав Викторович откажется от помолвки, — сказал Иван Николаевич.

Анна вздрогнула, взглянула на отца и тихим, трепещущим голоском спросила:

— Это правда? Ты уверен?

Иван Николаевич удивлённо нахмурился. Анна же затаила дыхание в ожидании ответа.

Она и сама не понимала, чего в этой новости для неё больше — тревоги или облегчения.

— Возможно… — повторил Иван Николаевич уже немного более твёрдым голосом. — По крайней мере, он был крайне недоволен, когда передал мне новость. И явно искал момента поскорее закончить нашу встречу.

Анна снова опустила взгляд, а губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка.

Конечно, отец говорил о помолвке как о состоявшемся факте, но её на самом деле ещё не было. Главы семейств договорились только между собой. Но Иван Николаевич слишком любил дочь, чтобы не давать ей никакого права выбора. А Станислав славился упрямством и успел сделать себе имя, чтобы безропотно соглашаться с каждым решением своего отца.

Поэтому обе стороны ожидали, как поладят Анна и Станислав. И если раньше Анна молча сомневалась в выборе отца, но не хотела его расстраивать, то теперь появился тот, ради кого она могла набраться смелости и пойти против воли самого близкого человека.

— Ладно, дочь, — вздохнул Иван Николаевич и, чуть скривившись, встал с кресла.

Старая травма, давным-давно оставленная чёрным магом, до сих пор мучила одного из лучших лекарей Петербурга.

Анна очень хотела бы помочь отцу, но чтобы найти исцеление от чёрной магии, нужно её изучать. А таких книжек нет даже в личной библиотеке Лазаревых.

— Я пойду вздремну, — предупредил Иван Николаевич. — Ты тоже ложись. Нам обоим нужно хорошо отдохнуть и привести мысли в порядок.

— Хорошо, папенька. — Анна встала, поклонилась отцу.

Проводила его взглядом… и улыбнулась. Новость о возможной отмене помолвки её заметно порадовала.

━─━────༺༻────━─━

Было не так-то просто объяснить портному, что именно я от него хочу. Посмотрел он на меня… странно. И цену заломил немалую — пять рублей. Треть всех моих денег, между прочим.

Надеюсь, оно того стоило. Всё-таки это вложение в собственный комфорт, без которого можно поехать кукушкой. И в собственное здоровье без применения обтягивающего трико.

К подобному комфорту я относил ежедневные водные процедуры, на чём Фома Лукич неплохо на мне зарабатывал. А вот со спортом получилось даже дешевле, чем я предполагал.

Хотя, конечно, ещё посмотрим, чего мне будет стоить новая должность спортивного лекаря. А может, дела пойдут в гору и я даже расширю своё влияние в атлетическом сообществе. Есть у меня идеи, как улучшить дела сообщества, всё-таки помещение-то занимают здоровенное, но полупустое.

Выходной у меня, конечно, был, но мозг уже разогнался, так что после портного я отправился в университетскую библиотеку.

Официальная наука о выжженных Источниках говорила ровно одно: не восстанавливаются. Дальше шли осторожные формулировки про укрепление повреждённых Источников, про режим, про воздержание от нагрузок. Ни одного случая восстановления с нуля. Ни одного намёка, что кто-то хотя бы пробовал.