Но не успел я захлопнуть журнал, как в дверь постучали. Створка осторожно, со скрипом отворилась, и в проходе показалась женщина лет сорока, с нездоровым цветом лица и покрасневшим носом. Она глянула на нас влажными глазами, нахмурилась и тихонько спросила:

— Простите, пожалуйста, господа… а это здесь дежурный лекарь-то находится?

Студенты обратили на женщину пристальное внимание, словно соколы, заметившие добычу. Соколята, если быть точнее.

Я проследил за реакцией каждого и решил слегка подкорректировать уже придуманный план.

— Здесь, любезнейшая, здесь, — я встал из-за стола, чтобы проводить женщину в кабинет.

Взял её под локоток, закрыл дверь, а затем усадил на стул напротив рабочего стола.

— Как вас зовут? — спросил я её вежливо.

— Матрона я… — Бедняжка почему-то испугалась, странно косилась то на меня, то на ребят.

— А меня зовут Григорий Романович, очень приятно познакомиться. Артём Леонидович, — обратился я к парню. — Садитесь на место дежурного лекаря и принимайте пациентов. Матрона будет первой в очереди.

— К-как? — распахнул глаза Артём. — Я? Т-то есть… вы хотите?

— Да, — кивнул я. — Давайте, побудете на моём месте, пока я раздам указания остальным практикантам. Любезнейшая, — обратился я к женщине. — Не волнуйтесь, это очень умный молодой человек. Он вам обязательно поможет.

— Благодарствую, — чуть поклонилась женщина и тут же откашлялась, шмыгнула носом и вытерла сопли грязной тряпкой. — Очень надеюсь… сил уж нет от этой хвори.

Артём аж загорелся. Я прямо представлял, как у него в голове мелькают целые строки из учебников.

— Ну ладно, мы с вами пойдём дальше, — махнул я остальным и двинулся в коридор.

Пока мы шли раздавать следующие задания, ребята за моей спиной активно перешёптывались.

— Как ты думаешь, что там у этой женщины? — тихо спросила Роксана Петю.

— Может, пневмония? — прикинул парень. — Или ангина? А может быть, тиф.

— Да это обычная простуда, — буркнул Алексей.

— Ну вот и узнаем, — фыркнула Роксана. — Когда Артём с ней закончит, обязательно спросим.

Я ухмыльнулся про себя и остановился возле двери в палату.

— Заходим, господа, — открыл дверь и пропустил студентов вперёд.

Мы оказались в светлом просторном помещении, заставленном койками пациентов. Дышать здесь было трудно, и спасали только распахнутые настежь окна.

Почти все пациенты сейчас сидели на своих кроватях и поглощали завтрак: овсянку с горкой хлеба и какой-то напиток — судя по всему, сбитень. Все, кроме одного.

Мужчина лет сорока — бородатый, с большими мозолистыми руками и тяжёлыми надбровными дугами. Заводской рабочий, сразу видно. Сейчас он щенячьим взглядом наблюдал за своими соседями и не шевелился, обняв колени.

— Вы, надо полагать, Прохор? — спросил я у него.

— А? — откликнулся тот. — О, лекарь! Ага, ага, — закивал он. — Прохор я.

— А почему все едят, а он смотрит, как голодный пёс на кусок колбасы? — нахмурился Петя.

— Так мне это… не положено-с, — тяжело вздохнул Прохор.

Будто для усиления драмы его живот громко заурчал, а сам Прохор снова уставился на тарелку ближайшего соседа и сглотнул слюну.

— Прохору, — начал я объяснять, — предстоит операция по удалению грыжи. Так что ему нельзя есть и пить до того момента, когда у оперирующего лекаря дойдут до него руки. А ещё ему нужно сделать клизму.

— Бедный человек, — хмыкнул Алексей.

— Вот-вот, — кивнул я. — И этим несчастным займитесь вы, Алексей Ростиславович.

Глаза у парня испуганно расширились.

— Я⁈ Т-то есть… операцию?

Роксана и Петя ещё сильнее расширили глаза и уставились сначала на своего однокурсника, а затем на меня.

— Нет, что вы, что вы, Алексей Ростиславович, — похлопал я его по плечу. — Вам предстоит подготовить пациента к операции. Во-первых, сделать ему эту самую клизму, а во-вторых, проследить, чтобы Прохор ничего не съел и ничего не выпил, пока над ним не поработает лекарь. Задание ясно?

Когда шок отошёл, растерянность во взгляде Алексея сменилась возмущением.

— Этим должны заниматься служащие! Или сёстры милосердия, но это не дело лекаря. Я не для того учился, чтобы обхаживать какого-то мужика. Отказываюсь!

В тот же миг все пациенты в палате резко замерли. Звон посуды стих, и в палате наступила тишина — даже ветер утих. Вязкая духота и въевшийся запах пота только усиливали напряжение.

— В таком случае занятие для вас на сегодня закончено, господин Родимин, — со сталью в голосе отрезал я.

— Что вы имеете в виду? — не то усмехнулся, не то испугался он. — В каком это смысле⁈

— В самом прямом, — улыбка исчезла. Я смотрел на него уже совершенно серьёзно. — Не хотите выполнять мои поручения? Выметайтесь. Я уговаривать никого не стану.

— Но я же дворянин! — пытался найти он аргументы. — Я…

— Вы готовитесь стать лекарем, — прервал я. — Открою вам секрет, Алексей Ростиславович: болеют не только знатные особы. Чаще вам придётся иметь дело с простыми людьми, причём во всех проявлениях нашего благородного, но во многом неприглядного ремесла. Ну так что? Вы будете исполнять указания или я вычёркиваю вас из практики?

Алексей сжал кулаки, заиграл желваками и уставился на меня с яростью. Однако затем он выдохнул и тихо, с трудом контролируя голос, ответил:

— Буду… Исполнять.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я и сказал уже куда более мягким голосом: — Прохор, если что будет не так, жалуйтесь мне. Я его накажу.

Алексей снова яростно сверкнул глазами, но я уже двинулся к дверям, в которых вдруг меня встретил Задорин.

— Григорий Романович, доброе утро! — развёл он руками в приветствии.

— И вам доброго утречка, Николай Олегович, — с куда меньшим радушием ответил я. — А вы что здесь делаете, позвольте узнать? Или что-то непонятно в словосочетании «постельный режим»?

— Полно вам, Григорий Романович, — буркнул Коля.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я повёл студентов к следующему месту практики, а Коля с тростью тяжело шёл рядом со мной и оправдывался:

— Скучно мне лежать. К тому же, пока бездельничаешь, Источник, зараза, дерёт! — он коснулся груди и слегка поморщился. — Дай я хоть с тобой практикантов гляну. Может, подскажу что дельное. Всё одно веселей, чем валяться в койке.

— Ладно, — согласился я. — Только не переусердствуй.

— Обязательно, господин лекарь, — с ехидцей съязвил Задорин, а затем повернулся к ребятам. — О, а это ж не самые безголовые из всей нашей паствы.

— Чего? — возмутилась Роксана.

— Это был комплимент, — буркнул ей Петя.

— Смышлёный паренёк, — хмыкнул Задорин и снова глянул на меня. — А с этими двумя что придумали?

— Скоро увидите, Николай Олегович, — ответил я. — Проявите терпение.

Задорин что-то недовольно пробурчал. Мы спустились на первый этаж и добрались до большой процедурной. Когда я направился к двери, Петя прошептал Роксане:

— Интересно, что там? Надеюсь, лучше, чем у Родимина. Для него такое задание как удар под дых.

— Так ему и надо, — фыркнула девушка. — Надоел он со своим чванством.

— Вы, Роксана Демидовна, не спешите радоваться бедам других, — предупредил я, открывая дверь. — А то, глядишь, захотите с ними поменяться.

И в следующую секунду из процедурной раздался гвалт детских голосов вперемешку с криками Тамары Семёновны, которая пыталась их угомонить.

— А ну, мелюзга, успокойтесь, успокойтесь! Да замолчите вы, кому говорю! Розг на вас не хватает, бандиты!

Тут она заметила моё появление и с счастливой улыбкой воскликнула:

— Григорий Романович, спаситель вы наш!

— Здравствуйте, Тамара Семёновна, — кивнул я. — Вот, привёл вам подмогу. Знакомьтесь, это Роксана Демидовна.

— Что? — захлопала глазами девушка. — Я⁈

Пока дети, заметив новых неопознанных личностей, ненадолго притихли, я воспользовался этим моментом и объяснил:

— Сегодня плановая прививка от оспы. Роксана Демидовна, вам предстоит обработать каждого из этих милых детишек. Всё понятно, вопросы есть? Вопросов нет!