Прогулялся Коська до кузницы опять с Демидом, он его попросил порекомендовать арбалетчика хорошего. Нужно же новые деревянные части к обоим ручницам изготовить, и не такие хрени, как сейчас, а что-то наподобие приклада от винтовки Мосина. Сама ложа тоже чуть другая, а потом приклад, да и сошки не помешают, так как конструкция явно тяжёлая получится. Ну и антабки для ремня, чтобы переносить ручную пищаль на плече.

И Игнат Коську удивил. Нет, ничего отлить ни сами ручницы, ни шестерни, он ещё не успел, а вот в другом удивил. Передавал Касьян ему черно-зелёные почти бесформенные отливки с пригаром и вмятинами какими-то местами. И тут приходят они в… наверное это можно кабинетом назвать управляющего металлургическим заводом. Комната большая со столом буквой «Т» и скамьями вокруг него. На стенах разное холодное оружие развешано, и есть на пергаменте нарисованный колокол в центре стола, чертёж не чертёж, но похоже. И вот на столе этом лежат и сверкают начищенной бронзой два его ствола. Подручные Игната на каком-то приспособлении, заменяющем токарный станок прошлись снаружи абразивом и какой-то развёрткой чуть подравняли канал ствола. Там он блестел не полностью, были менее блестящие впадины. Но и по ним абразивом прошлись. В общем, на столе красота лежала. Две красивые чуть ли не золотые отливки.

— Это мы чтобы понять, как лили стали грязь и окалину всякую сдирать, да увлеклись. Ну, думаю хуже не стали. Теперь не стыдно Великому князю показать.

— Спасибо, Игнат. Должник теперь твой. Они не нужны больше? Мне нужно их столяру отнести приклады сделать.

— Забирай. Демид, ты лекаря отведи к тёзке своему. Демид, который на Ильинке живёт. Тот лучший. Все модели у него заказываем. Да и недалече здесь.

Событие шестьдесят пятое

Дмитрий Михайлович осмотрел штуковины и губы свои боярские в гузку куриную собрал. Не впечатлился. Малёхонькие эти пушчонки ручные и в самом деле не производили впечатления. Финтифлюшка, а не грозное оружие. С тюфяком хоть понятно, там размеры, и с ними русские воины уже имели дело. Большинство их — шесть из девяти — это трофеи похода на Казань. Захватили у бусурман у них же и порох тогда изъяли, но тот порох по недосмотру и незнанию замочили, на лодьях назад возвращаясь. А теперь понемногу меняют у генуэзцев на соболей.

— А где тот, замоченный? — сделал стойку Коська. Он отлично понимал, в отличие от местных, что, если его тупо сварить, в раствор перейдёт селитра, а останется сера с углём или сажей. В принципе этот осадок получившийся тоже можно использовать. Просто размолоть и всё. Там сера!

— В бочонках в подклети в… ну, где ты сейчас обитаешь, в строй великокняжеской хоромине, махнул рукой, как на что-то несущественное воевода.

— Мне потом отдайте, я из него снова порох сделаю.

— Пробовали дробить и использовать, — опять махнул рукой Боброк, — не то, пшик один.

— Я знаю как. Там не надо молоть. Там надо варить. Я когда пороховое зелье буду делать, то и этот испорченный порох использую. Больше и быстрее получится.

— Добро. Велю.

— Так что с нормальным порохом? Принесут. Всё готово и шиты с мишенями и пищали. Нужно только перед тем, как князю показывать, мне выстрела три сделать. Нужно подобрать правильно навеску порохового зелья, чтобы и выстрел был сильный и не разорвало ствол.

Игнат сказал, что отливка годная, никаких трещин он не обнаружил, а единственным доступным способом дефектоскопии, а именно простукиванием железным молоточком мастер литеец внутренних раковин не выявил.

Всё же Константин Иванович был танкистом. И как подобрать количество пороха для заряда представлял. Он изготовил войлочный пыж, потом ещё один и даже деревянный выстругал с помощью столяра имеющегося на подворье Боброка. Сначала забил заряд примерно грамм в десять и бахнул. Без снаряда. Потом удвоил сразу заряд и снова выстрелил внимательно ручницу после выстрела осмотрев. К затравочному отверстию фитиль горящий Коська подносил из-за щита деревянного на длинной палке.

Третья навеска была тридцать грамм пороха и вот после пыжа в канал ствола парень засыпал налитых самолично из свинца картечин. Ничего сложного, просто расплавленный свинец в воду капаешь. Потом снова пыж затолкал, чтобы не высыпалась. Прицелился по щиту, и опять, страхуясь, из-за щита поднёс фитиль к заполненному порохом затравочному отверстию. Бабах.

Боброк уже приседать перестал, скрываясь за этим же щитом. Привык почти к третьему разу. Пошли вместе к мишени. Это такой же, как и их, щит, сбитый из дюймовых примерно досок. Доски не пиленные — они струганные, но это им не помогло. Туда, куда впечатался заряд картечи, была дыра размером с… ну, кулак можно просунуть. И ещё были дырочки вокруг, часть картечин разделилась, но просто прошили доску дробины насквозь и улетели, не выломав большую дыру.

— Неплохо, литвин. Совсем не плохо. А грохоту сколько. Степняки точно к такому не привыкли. Говоришь, одновременно из трёх десятков пальнуть по наступающим. Знатно выйдет.

— Лучше выйдет. Это мы с десятка метров стреляли, а если с пятидесяти, ладно, с тридцати метров пальнуть, то дробины все шире разлетятся и многих ранят или убьют. Выкосит просто первый ряд наступающих. А там самые сильные и смелые.

Боброк ещё раз сунул руку в дыру в щите. Хмыкнул. Подлая штуковина. Не тот победит, кто сильнее и умнее, а тот, у кого денег вот на такую ручницу и пороховое зелье хватит.

— Разве сейчас по-другому? Едет княжья дружина на дестриэ в полном боевом облачении с мечами дамасскими, а против них ополчение, вилами вооружённое. Кто победит?

— Так-то если рассудить…

— Лучники английские могут перебить рыцарей. Не доскачет ни один. А арбалетчики, если их ещё и за щитами такими поставить, то в десятеро больше рыцарей насшибают. Побеждают не деньги и не умения даже, побеждают мастера. Нужно научиться делать хорошие арбалеты из хорошего железа. Нужно научиться отливать ручницы, которые не разорвёт и нужно уметь делать порох. Теперь во всех войнах будут мастера побеждать… — Коська помолчал, — Если командиры у них не дураки, и за старое не цепляются. Красиво же когда на тебя рыцарский клин ощетинившись копьями летит. Всё сметёт. А тут тридцать ручниц по ним бабах. И нет этого клина. А там столько стоит броня и лошади, что волость целую купить можно.

Боброк вынул руку из дыры и скривился в усмешке.

— Дураком меня назвал сейчас за старое цепляющимся. А ведь, верно. Хорошо, литвин услышал я тебя. И я не дурак. Хоть сеча настоящая мне люба. Но если с нами по подлому, то чего мы, как бараны будем переть на убой. И мы хитрецы, и у нас мастера есть. Есть ведь. Сделает Игнат этот ручницы и арбалеты?

— Сделает. Я же попробую, если поможешь, Дмитрий Михайлович, сделать порох. Но… Но это должно быть тайной. Нужно какой-то обман придумать. И обязательно покупать продолжать порох у генуэзских купцов, чтобы никто не понял, что порох, пороховое зелье мы сами можем делать.

Глава 24

Коська нашёл! Не сказать, чтобы случайно, но и заявить на всю Ивановскую, что путём целенаправленных поисков он обнаружил огромный источник зелёного лечебного огня, тоже будет неправильно. Враки будут. Нет, он время от времени проверял разные места, и даже в своей комнате в Великокняжеских покоях нашёл в углу несколько язычков, которые и выпил, протянув к ним руку, только эти проверки почти всегда заканчивались безрезультатно или как с его покоями, малюсенький огонёк, который больше и не появился. Была у Касьяна завиральная, как оказалось, мысля, что в храмах этого лечебного огня хоть вёдрами черпай. Зашёл в Архангельский собор… и нетути. Ни одного всполоха. Походил, где можно, и по Успенскому собору. Один крохотный язычок в тёмном углу, даже не интересно с ним связываться. Ничем не порадовал и Чудов монастырь. Родилась у Коськи тогда мысль, что не один он видит эти огоньки, и среди монахов ведь полно целителей, вот они и использовали всё природное зелёное пламя. Проверить не постеснялся, а скорее побоялся. Пристанет он сейчас к брату Епифанию и спалится. Вдруг это уникальная способность или очень редкая, ну всякие митрополиты на него и откроют тогда охоту. Не, пока неплохо устроился, и за усы дёргать… митрополитов не стоит. Или их за бороду дёргают?