— Ладно, чего уж, — Коська наложил обе руки на грудь, находящемуся видимо без сознания, монаху и, сосредоточившись, вызвал зеленый лекарский огонь, решив, что если это простуда, то хуже человеку от его лечения не станет.

— Едрит Мадрид! — Касьян чуть не отпрыгнул от игумена Феодора. Не огоньки небольшие заплясали на груди священника, а целый факел полыхнул, словно бензинчика в костёр плесканули.

С трудом Коська вернулся к игумену, вновь положил руки на грудь болезному и разжёг там зелёный костер. При этом вдруг испугался, что переборщит и убьёт игумена и попытался чуть уменьшить пламя, но дозатор заклинило и лечебная энергия вливалась в их Высокопреподобие полноводной рекой. Монах, стоящий за парнем, целителем не был и зелёной энергии видеть не мог, потому, стоял спокой, повернувшись к образам, и молился, бубня почти не членораздельно.

Тогда Коська подумал, раз не получается уменьшить поток энергии, то нужно снизить время пребывания под ней больного. Он прикинул, что трёх минут будет достаточно и мысленно досчитал до ста восьмидесяти.

Коська убрал ладони с груди священника и выдохнув потрогал пульс на шее, сейчас окажется, что убил духовника самого Великого князя.

— О, Господи!!! — это отец Феодор открыл глаза и увидел перед собой синюю фигуру Касьяна.

— Слава богу, вы очнулись Ваше Преподобие. Счастье-то какое! — монашек возликовал у Касьяна за спиной.

— Кто ты, недоросль? — отринул коськину руку от своего горла священник и даже сесть попытался. С первого раза не получилось, он бухнулся назад, но человек настырный, и повторная попытка больному удалась.

— Так прохожий, примусы починяю.

Так хотелось ответить, он тут понимаешь лечит его из последних сил, эксперименты на нём проводит, а этот недотрога глазами молнии пущает и обзывается.

— Их бин медикус. Литвин я. Новый лекарь Великого князя.

— Ничего о тебе не слышал, лекарь, — свёл брови священник.

— Ваше Высокопреподобие вы в отъезде были, а как приехали с Ярославля так и захворали, — пояснил из-за спины монашек.

— Угум. Плохо в дороге стало.

— Истинно всего в горячке привезли…

— Как зовут тебя, лекарь?

— Касьян.

— Иди, Касьян, поблагодарю я Великого князя сегодня, что не забыл обо мне и лекаря прислал.

— Я…

— Иди, благословляю тебя.

Глава 25

— Лекарррь, — князь Дмитрий Иванович Донской стоял возле хоромины, куда Коську поселил и на Вельяминова чего-то шипел, но как только Боброк-Волынский спустился вместе с парнем на крыльцо переключил внимание на него, — Мне Дмитррий Михайлович сказал, что ты испоррченное порроховое зелье испрравить можешь. Пррравда ли это? Наши мастерра не смогли. Не смогли же, Дмитррий Михайлович? Чего кривишься?

— Размолоть — размололи, а пшик один получается. Не тот стал, — подтвердил боярин богатырь.

Коська про это уже слышал. Результат этот был ему непонятен. Если только предположить, что влага, попав в бочку с порохом, растворила селитру, и она стекла на дно бочонка, и тогда, если взяли, как и положено, откололи спрессовавшийся порох сверху, и его именно превратили в порошок и посушили, то испробовав, подпалив, пшик, как выражается воевода Боброк, и получили, так как в верхнем слое нет почти селитры.

— Конечно, Ваша Светлость…

— Кто, как ты меня назвал? — шагнул к Коське Дмитрий Иванович.

Пришлось парню вновь про курфюрстов немецких рассказывать.

— Курфюрст — это не король, так как государство его чуть меньше королевства, оттяпает от соседа кусок и папа Римский его королём признает.

— Куррфюрс… Ваша Светлость… Ладно тебе, литвин, так называть себя рразррешаю. Кррасиво звучит.

— Курфюрст, Великий князь. Kurfürst переводится как — «князь-выборщик», от Kür — «выбор» и Fürst — «князь». Это в Священной Римской империи — имперский князь, за которым было закреплено право избрания императора на вакантный императорский престол.

— Ты мне голову не дури. Фюрст не фюрст. Слов непонятных наговорил. Что с пороховым зельем? Как его исправить? — махнул рукой на немцев Дмитрий Донской.

— Пороховое зелье состоит из трёх компо… из трёх… веществ… трех зелий. Одно есть везде, и его легко получить — это древесный уголь, можно и сажу обычную взять, — Коська решил ликбез прочитать, чтобы потом на сотню вопросов от разных персонажей не отвечать, и чтобы за лжеца не приняли, — Второе… зелье тоже важное, но на Руси его нет. Это сера. Есть на слиянии Волги с рекой Самара его залежи, кристаллы такие жёлтые из земли торчат, но там поганые, и нам туда не попасть, и есть возле города Львова, откуда прибыл Дмитрий Михайлович, там под землёю, но… там сейчас ляхи с Литвой воюют. Да и далеко очень. Третий и самый важный компонент — это селитра. На неметчине называют каменной солью. Соль эту или селитру нужно из пороха выварить. В обычной воде, в котле. На дно упадёт сера и уголь, а вся селитра перейдёт в рассол. Потом его просто слить в другой котёл и выпарить. Получим селитру, которую нужно высушить, размолоть до мельчайшего состояния, смешать с размолотыми серой и углём в определённых соотношениях и всё, порох готов. Потом его, чтобы лучше взрывался, нужно залить небольшим количеством мочи и размолоть на мельнице. Только мельничные колёса и подина должны быть медные. Так как, если там окажется хоть один кусочек железа и вспыхнет искра, то пороховое зелье сразу взорвётся.

— Моча? Не может этого быть! — сморщился Великий князь.

— Моча, Ваша Светлость. При этом в немецких землях считают, что если использовать мочу пьяного епископа, то взрываться будет сильнее, — рассказывали им на какой-то из лекций в танковом училище такую ерунду. И даже сказали, что может и не ерунда, в моче пьяницы нитратов может больше быть.

— Монась пьяный? Подожди. Ты лекарррь говорил, что знаешь, как сделать порроховое зелье, а что же с серрой этой? — оказывается Дмитрий совсем не дурак и слушал Касьяна внимательно.

— Великий князь… Ваша Светлость, я не хотел бы об этом говорить при десятке человек. Порох дорог очень и всем нужен… За его секрет, да ещё без серы, любой курфюрст, любой король отдаст кучу золота. Я расскажу тебе секрет, но только одному.

— Ты литвин воли много взял, — Вельяминов старший, который окольничий Тимофей Васильевич, ринулся к Коське, собираясь посохом его огреть по башке, но князь всего лишь руку поднял и боярин остановился. А вот младший его братец Полиевкт Васильевич до Коськи добежал, как-то вприпрыжку и хотел того схватить за отворот кафтана, но Коська резко нагнулся и боярин пролетел мимо поскользнувшись.

— А чего это вы рразвопились, дрруги мои? — повысил голос Дмитрий Донской. — Пррав лекаррь, не гоже такой секррет всем подрряд знать. Фёдоррр Андрреевич, — князь Дмитрий Иванович ткнул пальцем колбаской в боярина Кошку, — прриведи литвина после вечеррни ко мне, хочу поговоррить и об огненном зелье и о лечении духовника моего отца Феодорра.

Коська хотел домой уже подниматься, но князь и бояре не уходили пока. Словно и не ругались сейчас Дмитрий Донской продолжил.

— Литвин, мне Дмитррий Михайлович божился, что рручницы твои пррямо чудо-орружие. Обещал мне показать. А нет как нет, только бояррин Бобррок и видел.

— Так готовил я всё к показу. Боялся напортачить… м… неправильно заряд рассчитать. Всё, теперь всё готово, хоть завтра могу показать, если Дмитрий Михайлович зелье пороховое выделит, — обрадовался резкой перемене темы Касьян. Вот только врагов в виде клана бояр Вельяминовых ему и не хватает в жизни для полного счастья. Только с Боброком после того представления с монетой наладились отношения, теперь вот Вельяминовы, как бы и не более близкие к великому князю люди.

Событие шестьдесят девятое

Человек ведь хочет всё быстро получить. Обязательно ему надо «По щучьему веленью». Бамс, и всё готово. А на самом деле всё желаемое может неделями тебя за ширмой дожидаться. Вот Коське арбалеты хочется быстрее, а у Игната, который всё хотел, как лучше, сделать, плавка не задалась. Под печи протёк и пришлось процесс останавливать. Все формы выбили при этом, их оставлять нельзя. Отсыреют. Теперь неделю новую печь будут возводить. И формовать опя заново. С тем ли старанием подойдут?