— Пока нет. Ищем.

— Понятно. Значит, и тут — облом… Эх, надо был зеркало-то в «Яре» разбить — хоть какой-то кураж! — хмыкнув, Иван Павлович разлил оставшуюся водку. — Ну, накатим!

— Давай…

Приятели чокнулись… закусили…

— Иван Палыч, — вдруг потянул Валдис. — А ты ведь в этом деле можешь помочь!

— Ну?

— Мы пока что даже не знаем, где Рогов и Ратников проживают. Но! — чекист погрозил пальцем. — Они ведь должны продолжать следить за тобой. Вряд ли им отбой дали…

— Так, может, и дали, — Петров повел плечом. — Раз поручили устранить товарища Сталина!

— А я вот в этом не уверен! — положив ложку, резко возразил Иванов. — Очень даже не уверен, очень! Думаю, это они сами сработали — за свой интерес. Месть или еще что-то… Слишком уж все… топорно, что ли. Это ж надо — промазать! Да и само покушение — на хапок! Увидели — сладили. А где же тонкий расчет? Не-ет, тут явно что-то личное… В общем, Иван, так. Заметишь за собой хвост — сразу телефонируй!

— Так, телефоны же…

— Позвонишь на Металлический, в отдел сбыта. Скажешь — срочно нужна фурнитура для «Паккарда». На заводе я кого надо, проинструктирую…

— Хорошо, — спокойно кивнул доктор. — Лишь бы заметить «хвост». Интересно, на какой машине они сейчас будут?

— Вполне возможно, на той же самой — синей! Зачем изобретать велосипед?

Иванов оказался прав — слежку за доктором Петровым никто не отменял. Синий спортивный «Лорен-Дитрих» прицепился за «Минервой» уже с утра, когда Иван Павлович выехал из Наркомздрава в Звенигород. Что ж, тем лучше… На загородном шоссе сложно скрыться. Разве что выпрыгнуть из машины и убежать в лес. Хотя, по столь рыхлому снегу — задачка та еще!

Петров телефонировал на Металлический завод сразу же по приезду в Звенигород. Потом еще потянул время, полдня шатаясь по цехам и лично знакомясь с работниками. После всего неспешно попил чайку, поболтал, и уж потом, забравшись в машину, неспешно покатил по раскисшей дороге.

Синие купе нарисовалось почти сразу же, видать, преследователи дожидались где-то неподалеку. Иван Павлович усмехнулся, и, въезжая в глубокую лужу, переключился на пониженную передачу. Двигатель «на низах» тянул отлично. Впрочем, и у «Лорен-Дитриха» мотор был не хуже!

Проехали старинный монастырь, перелесок, деревню… Ближе к Москве сплошной полосой потянулся смешанный лес. Унылые давно облетевшие липы царапали голыми ветками низкое серое небо. Громко каркали вороны, вились тучею над дорогой. Резко пахнУло навозом — где-то по пути, рядом, держали коров… Ну да, вот и хутор, хлев… ворота распахнуты настежь.

Выкатившаяся из ворот подвода неловко перекрыла «Лорен-Дитриху» путь. Заржали лошади. Из синей машины, ругаясь, выскочил круглолицый — Рогов…

Любопытничая, Петров оглянулся, сбавив ход…

Слезшие с подводы «хуторяне» — Иванов и Шлоссер — пытаясь вытащить поводу, повали на помощь парней… Те прибежали… Подошли к Рогову…

Взревев двигателем, «Лорен-Дитрих» резко дал задний ход! Парни бросились на Рогова. Шлоссер выстрелил в авто… Куда там! Расстояние-то… Небольшой автомобильчик ловко развернулся на шоссе и ходко покатил прочь!

Синий спортивный «Лорен-Дитрих» нашли брошенным возле монастыря. Куда делся Ратников — Бог весть! Что и говорить, упустили… Однако, тот, по сути-то, предал своего напарника! На этом чекисты и решил сыграть.

На этот раз встречались в бильярдной…

— Рогов явно обиделся, — сидя за столиком в многолюдном буфете, продолжал Валдис. — На этом его и стали колоть. Он рассказал о «Вальяжном»!

— Ну-ну! — Петров обрадовано потер руки. — Ну, наконец-то, узнали. И кто ж это?

— Некий Устин Петрович Кондратюк. Бывший предводитель псковского уездного дворянства! Нынче — секретный сотрудник ЧК!

— Снова Блюмкин? Эсеры?

— Да! Но, не только они… Нити тянутся выше. Ничего, дай время, распутаем и этот клубок! Каретников уже занимается… И шеф в курсе всего!

— Отлично! Значит, скоро конец игре? — выслушав, радостно улыбнулся Иван Павлович. — Скорей бы! Как уже надоело это вот все… А Ратников? Он бывший штабс-капитан, кажется? Так его и не взяли… Жаль!

— Ловим, — чекист развел руками. — Хитрый гад. А еще — непредсказуемый. Себе на уме! Как Евно Азеф! На царскую охранку работал и ее же для террора использовал. Кстати, насчет Сталина я был прав! Это все — Ратников. Напарника своего, Рогова, он просто уговорил, обещал денег…

— И что у него за претензии к Сталину? — удивленно вскинул брови Петров.

— Как я и предполагал — личные! Ты что-нибудь слышал о барже с утопленными царскими офицерами? На Волге, под Царицыным?

— Так, краем уха, — Иван Павлович навострил уши.

— Понимаешь, под Царицыном Красная армия поначалу отступала. А потом Сталин, как член реввоенсовета фронта, начал искать виновных в отступлении красноармейских частей. Как говорят, именно он «приписал» нескольким бывшим офицерам сознательное вредительство. Которое, вполне возможно, и было. Вот Виссарионыч и приказал арестовать всех сотрудников артиллерийского управления штаба округа и ликвидировал сам штаб. Арестованные были посажены на баржу, которую затопили в Волге. Так сказать, в назидание остальным! На той барже у Ратникова погиб младший брат и трое старых армейских друзей. Тоже — бывших офицеров.

— Жестко, — покачал головой Петров.

— Жестко, — Валдис хитровато кивнул. — Только вот ничего этого на самом деле не было. Ни баржи, ни затопления, ни жертв!

Глава 22

— Не было никакой баржи, никого там не топили, — снова повторил Иванов. — Пустые слухи. Специально инспирированные! Кем? Пока не знаем, хотя и догадываемся. У Сталина в то время возник сильный конфликт с Троцким. Как раз по поводу бывших царских офицеров. Троцкий стоял за их привлечение в качестве военспецов, под строжайшим контролем комиссаров. Виссарионыч эту идею не поддерживал. Считал «двоевластие» в армии опасным. Троцкий же настоял на своем — все ж наркомвоенмор, ему и карты в руки! Вроде бы, и хорошо все пошло… Но, вот, под Царицыным… Слушай…

Чекист повернул голову:

— У них там что у стойки разливают? Пиво, что ли?

— Насчет пива не уверен, — Иван Павлович повел плечом. — Скорее, брагу.

Разливали яблочный сидр, забористый и кислый. Приятели взяли по кружечке и продолжили разговор.

— Виновные в провале операции, конечно, были наказаны, — сделав глоток, покривил губы Валдис. — Но, не расстреляны и, тем более, не утоплены. Кто-то от должности отстранен, кто-то — всего лишь понижен. Кстати, младший брат Ратникова, Михаил, действительно погиб. Но вовсе не от комиссарской пули. Просто бандитский налет! Пришлось оборонять пристань в Спасске-на Волге, держатся до прихода основных сил… Ты, кажется, бывал в тех местах?

— Да, и не так давно — осенью, — вспомнив спасских «улыбающихся мертвецов», Петров помрачнел и передернул плечами. — Честно сказать — то еще местечко! Но, жутко красивое… Так, говоришь, у Ратникова там брат погиб?

— Да. От бандитской пули… Случай, судьба.

— И… есть какие-то подтверждающие документы?

— Есть, — усмехнулся чекист. — В архивах уже. Но, можно поискать… Только зачем?

— Так… Вдруг пригодятся?

— Да мы Ратникова и так скоро возьмем, в этом не сомневайся! — Иванов вновь припал к кружке. — Эх, помнишь, какое тут раньше пиво было?

— Еще появится, — убежденно отозвался доктор. — К осени с голодом покончим! Уверен.

И снова все закрутилось, так, что Иван Павлович не знал покоя! Автомобильные кузова, кабины, фурнитура… и, одновременно со всем этим — запуск еще нескольких промышленных установок в Люберцах, синтез глюкозы, леденцы… Все — в условиях соблюдения строжайшей тайны! По бумагам проходили лаки и краски для авто…

А еще начал, наконец, работу завод-обманка в Звенигороде! Впрочем, «начал работу» — наверное, слишком громко сказано. Просто все трудились в поте лица, запускали «леденцовую» линию… Те, кому надо, это заметили… и сделали выводы.