То, что она сейчас ощущала, было той самой легкой эйфорией, которую испытываешь рядом с тем, кто тебе нравится. И Боже, она не чувствовала ничего подобного со времен средней школы. Но сейчас это было… куда серьезнее.

Земля шла под уклон, и Келли в поисках опоры коснулась скалистой стены, радуясь, что у ее ботинок толстые подошвы, несмотря на то, что они сильно износились. Хотя пол был в основном ровным и без каких-либо препятствий, она не хотела рисковать поскользнуться.

Звуки джунглей давно стихли, их сменили шорохи и постукивания ног ее спутника по полу пещеры и тихий хруст крошечных камешков у нее под ногами. Исчезли ароматы растений, цветов и горячего влажного воздуха, уступив место землистому запаху камня. Воздух здесь был холоднее, и эта прохлада усиливалась из-за ее синего укороченного топа и юбки, что едва прикрывала ее задницу.

Даже когда она не прикасалась к стенам, она чувствовала их вокруг себя. Казалось, что они постоянно давят, сокращая пространство внутри. Какая-то первобытная часть ее мозга распознавала это место как ловушку — она застряла здесь, ей некуда бежать, некуда двигаться, нечем дышать, чтобы…

Успокойся, Келли. Ты в порядке.

Келли сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Уркот был где-то здесь, внизу. Он делал это каждый день, и большую часть своей жизни прожил под землей в Такарале. Все было в порядке.

Когда пол наконец выровнялся, откуда-то впереди по туннелю разнесся еще один звук, слабый, но отчетливый. Равномерный стук инструментов о камень.

— Почти, шеловек, — сказал Ахгратар по-английски.

О, слава Богу.

— Отлично! — Келли ответила с улыбкой.

Как бы ни было волнующе наконец оказаться внутри настоящей пещеры, это был одновременно и пугающий опыт. Большую часть своей жизни она провела в городе, где часто испытывала клаустрофобию, но, по крайней мере, она могла смотреть вверх и видеть кусочек неба, когда хотела. Здесь она не могла этого сделать.

И это даже без учета опасностей, помимо падений, таких как обвалы, скопление отравляющего газа, застревание в узких проходах, внезапные наводнения…

И это та работа, о которой я мечтала?

Она, вероятно, не пережила бы свой первый день.

Прямо сейчас только желание увидеть Уркота подгоняло ее идти дальше.

Впереди она заметила пятно, где голубое свечение было более концентрированным. Сначала ей показалось, что это обман зрения, но когда они приблизились, Келли поняла, что это вход в камеру, отходящую от главного туннеля. Вот туда Ахгратар и повернул.

Он вошел в комнату первым, и Келли последовала за ним. Терновый череп поприветствовал вриксов внутри и объявил, что пришел с едой. Но Келли едва слышала их восторженные ответы. Широко раскрыв глаза, она могла сосредоточиться только на самом зале.

И тут она поняла, насколько основательно вриксы преобразовали тот туннель, по которому они сюда шли. Эти стены были грубыми, неровными, естественными. И они были покрыты бесчисленными кристаллами, растущими гроздьями и причудливыми образованиями, заливая пространство ярким голубым свечением.

Это было все равно что стоять внутри жеодовой лампы¹. Ее мозг настаивал, что этого не может быть на самом деле. Места, подобные этому, существовали только в фантастических историях. И все же она была здесь.

Копатели собрались в дальнем конце зала, хотя большинство прекратили свою работу, чтобы подойти поздороваться с Келли и Ахгратаром. Она улыбнулась и поприветствовала их на их языке, когда они с напарником стянули ткань со своих корзин и предложили еду.

Но даже когда терновые черепа нетерпеливо доставали приправленное мясо из ее корзины, ее взгляд вернулся к паре, которая все еще работала — большому желтому самцу тернового черепа и Уркоту, чьи синие отметины приобрели новое сияние при таком освещении. Они вдвоем вбивали грубо обтесанное бревно в качестве опоры, попутно укрепляя поперечную балку под потолком.

Она поймала себя на том, что восхищается тем, как напрягаются мышцы Уркота во время работы. В них была не просто сила, это был контроль. Среди теневых охотников в их племени Уркот всегда казался наименее проворным, наименее грациозным, но теперь она поняла, насколько точными и обдуманными были его движения, словно каждое было тщательно просчитано.

— Зотал, Трехрукий, подойдите, пока не закончилась еда, — сказал Ахгратар, его раскатистый голос перекрыл болтовню остальных.

Зотал резко взмахнул рукой в знак подтверждения. Ни он, ни Уркот не отрывали глаз от своей работы, пока не подправили балку еще немного. По-видимому, удовлетворенные ее расположением, они повернулись к Ахгратару.

Глаза Уркота метнулись к Келли и распахнулись так широко, что это было почти комично.

Улыбнувшись, она подняла руку и помахала пальцами.

— Привет.

Его глаза сузились до яростных щелочек, и он метнулся через комнату. Прежде чем Келли успела отступить, он подхватил ее всеми тремя руками, крепко сжав. Корзина выскользнула у нее из рук и упала на пол.

— Почему ты здесь? — прорычал он.

Келли ахнула, потрясенно уставившись на него.

— Ахгратар пошел, так что я…

Голова Уркота резко повернулась к Ахгратару и на языке вриксов, слишком быстром и сердитом, чтобы Келли могла разобрать, он потребовал:

— Ты привел ее сюда? Будь прокляты твои глаза, почему?

Теперь все терновые черепа уставились на него, их глаза вспыхнули. Один из них замер, держа в пальцах кусок мяса на полпути ко рту.

Ахгратар протянул Уркоту ладонь.

— Она оказала помощь, Трехрукий. Вреда нет.

— Она не должна быть здесь! Это небезопасно, — Уркот перевел взгляд на Келли и снова перешел на английский. — Я сказал, не приходить.

Келли приподняла бровь.

— Нет, ты сказал нет. Ты никогда специально не говорил мне не приходить…»

— Это небезопасно. Нет — это ведь просто, да? — он отпустил ее руку одной рукой и с раздраженным стоном провел ладонью по лицу, оставив на своей шкуре белую полосу. — Ты поняла мои слова. Поняла, что я имею в виду.

— Но это не значит, что я собираюсь подчиняться.

— В этом ты подчиняешься! — зарычал Уркот.

Келли вздрогнула, ошеломленная свирепостью в его голосе и крепкой хваткой на ее руках, от которой, она была уверена, останутся синяки. Огонь вспыхнул в ее груди, быстро сжигая испуг. Она сердито посмотрела на него.

— Не кричи на меня, Уркот.

Он открыл рот, помолчал, затем захлопнул его с громким щелчком. Его рука вернулась к ее руке, и он повел ее прочь от остальных, в заднюю часть зала. Оказавшись там, когда его большое тело заслонило ей вид на терновых черепов, он наклонил голову вперед и закрыл глаза. Его плечи поднялись, а грудь расширилась, когда он сделал глубокий вдох.

— Я не кричал, — наконец спокойно сказал он.

— Ты на меня рычал. Это то же самое.

И это удивило ее. Уркот никогда раньше не повышал на нее голос, особенно в гневе. Это… это было на него не похоже.

Она нахмурилась, изучая его в свете кристаллов. Он был напряжен, и она почувствовала слабую дрожь, пробежавшую по его рукам.

Это была не ярость. Это был… страх.

За нее.

Было что-то, что он скрывал, что-то, что причиняло ему глубокую боль, и ее присутствие здесь пробуждало это.

Ее возмущение исчезло так же быстро, как и возникло.

— Я в порядке, Уркот. Все в порядке, — сказала Келли мягким голосом. Наклонившись вперед, она коснулась лбом его головного гребня. — Я… просто хотела увидеть тебя.

Он тяжело выдохнул через ноздри.

— Ты можешь увидеть меня в Калдараке.

Келли тихо рассмеялась.

— Я хотела увидеть тебя сейчас и принести тебе еды.

— Ах, Келли… Твердолобая самка, — мягко сказал он.

Она улыбнулась и сильнее прижалась головой к его голове, слегка подталкивая ее, а ладони устроила у него на груди.

— Твердолобый твердолобого видит издалека.

ГЛАВА 8