— Кто эти вербовщики?

— Я и так рассказал вам достаточно. Никакой инфы, пока вы меня не отпустите, — выдал он, заерзав на месте. — Таковы условия нашей новой сделки.

Я глубоко вздохнул, и моя челюсть сжалась.

— А знаешь что? Думаю, ты прав, — произнес я голосом, который буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Ты рассказал нам достаточно. С остальным мы разберемся сами.

Эв кивнула:

— Согласна.

— Это значит, что вы меня отпустите? — спросил Джей-Джей, уставившись на неё широко распахнутыми, умоляющими глазами.

Она присела перед ним на корточки, и её полные губы растянулись в ласковой улыбке.

— Да, я отпускаю тебя, — произнесла она приторно-сладким тоном. — Если можно так выразиться.

Облегчение мгновенно отразилось на его лице, и его плечи расслабленно поникли.

— Я знал, что ты поступишь правильно, Эвви, — пробормотал он.

— Я проявлю к тебе ровно столько же сострадания и доброты, сколько ты проявил ко мне, когда вписал меня в списки этой Игры, — продолжала Эв. В правой руке она сжимала нож, издевательски помахивая лезвием перед его лицом. — Столько же сострадания и доброты, сколько ты проявил к Джулии.

Глаза Джей-Джея снова налились диким ужасом:

— Погоди… Ты же только что сказала, что отпускаешь меня!

— Я сказала: «если можно так выразиться», — ответила Эв, и её ноздри хищно раздулись. — Давай я объясню понятнее, раз уж ты у нас такой непроходимый кретин. Я отпускаю тебя из своей жизни. И заодно освобождаю тебя от твоей собственной. Теперь дошло?

— Хорошая девочка, — пробормотал я, а мои губы расплылись в ухмылке.

— Эв, нет! — истошно завопил Джей-Джей, яростно барахтаясь на месте. — Ты не можешь так поступить!

— Это еще почему? — вскинула она брови. — Ты ведь собирался прикончить меня, если бы зажал в одиночку в лесу, верно? Ну или позволил бы кому-то другому меня грохнуть.

— Нет, малышка! Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я просто хотел припугнуть тебя, чтобы ты взялась за ум, вот и всё! — заискивающе затараторил Джей-Джей, не сводя испуганного взгляда с ножа в руке Эв. — Как ты думаешь, почему ты выживала здесь так долго? Это я тебе помогал!

Я презрительно фыркнул, а Эв сухо рассмеялась.

— Это был Ретт. Он вел меня по следу и защищал всё это время, — отрезала она. — Теперь я это знаю. А еще я знаю, какое ты чудовище.

— Умоляю! — голос Джей-Джея сорвался на визг, когда она занесла нож. — Не надо! Я не могу так умереть!

Эв выгнула бровь:

— Тебе больше нечего мне сказать напоследок?

— Прости меня, ладно?! Мне, блядь, очень жаль! — Из носа Джей-Джея потекли сопли, когда он разрыдался, смешиваясь с кровью на лице. — Клянусь, я никогда не хотел, чтобы всё так обернулось!

— И тем не менее, ты приложил все силы, чтобы это произошло, — ответила она ледяным, сочащимся яростью тоном. — Но эй, спасибо, что хотя бы соизволил извиниться.

— Я искренне, малышка, пожалуйста…

Челюсть Эв упрямо сжалась:

— Я не принимаю твоих извинений, Джейк. Прощай.

С этими словами она с силой вонзила нож ему в живот.

Отсутствие опыта сразу дало о себе знать: лезвие зацепило кость с едва слышным скрежещущим звуком. Залитый агонией крик Джей-Джея резко оборвался, когда воздух со свистом вылетел из его легких, а на смену ужасу пришел дикий шок. Очевидно, он до самой последней секунды не верил, что Эв способна на подобное насилие. Не верил, пока сталь не пробила его плоть.

— Пожалуйста, — прохрипел он, задыхаясь. — Х-хватит. Мне… ж-жаль.

Рука Эв крупно дрожала, нож покачивался в ране, пока она пыталась протолкнуть его глубже. Металл не поддавался, и она с глухим рыком выдернула клинок обратно; её лицо превратилось в маску глухого раздражения и растерянности.

— Твою мать, — пробормотала она. Её грудь прерывисто вздымалась от тяжелого дыхания, а глаза намертво приковал след на его животе, над которым подрагивало острие. Я видел это по её лицу — секундное колебание начало брать верх над решимостью, закрадываясь в её ярость.

— Эв, — я сделал шаг ближе. — Не позволяй ему сбить тебя с толку своими фальшивыми соплями. Ему не было жаль, пока его не прижали к стенке.

Она резко повернула ко мне широко распахнутые глаза, в которых паника боролась с решимостью.

— Я… я не могу…

— Можешь, — твердо отрезал я, опускаясь на корточки рядом с ней. — Вспомни, что он с тобой сделал. И что собирался сделать, если бы нашел одну.

— Да нет, я в чисто физическом смысле… не могу, — поморщилась она. — Я хочу, но это, блядь, сложнее, чем я думала. Руки ходуном ходят, и я, кажется, в ребро попала. Нож просто… просто не идет внутрь нормально.

— Я помогу. — Мои ладони накрыли её пальцы на рукояти, унимая дрожь. — Ты хочешь, чтобы всё закончилось быстро? Или пусть эта мразь помучается?

Она тяжело сглотнула:

— Я…

Пока она колебалась, я наклонился и коснулся губами её шеи.

— Не стыдись своих желаний, малышка, — вкрадчиво прошептал я. — Это абсолютно нормально, если ты хочешь, чтобы ему было больно. Тебе нужно просто сказать это вслух.

Она сделала глубокий вдох и вздернула подбородок:

— Я хочу, чтобы ему было больно, — сказала она. — Я хочу, чтобы он прочувствовал всю ту боль, которую причинил мне и другим девчонкам.

Сдавленные протесты Джей-Джея достигли апогея — слова путались, превращаясь в панические, бессвязные мольбы, но я полностью их игнорировал. Губы Эв приоткрылись, дыхание стало частым и рваным, пока я направлял её руки.

— Если целиться вот сюда, — пробормотал я, фиксируя кончик лезвия в строго определенной точке, — сталь пройдет прямо сквозь диафрагму. Быстрый, чистый разрез там вместе с печенью вызовет пневмоторакс. Он не сможет нормально дышать, будет хватать ртом воздух, пока кровь заполняет брюшину. И это будет адски, просто адски больно.

Это была мучительная смерть, но легкого финала Джей-Джей точно не заслужил.

Эв упрямо сжала челюсть и кивнула:

— Я готова.

Под нажимом моей руки она резко подалась вперед, и на этот раз лезвие плавно, как по маслу, рассекло плоть и мышцы.

— Хорошая девочка, — шепнул я ей прямо в ухо. — Идеально.

Булькающий хрип вырвался из горла Джей-Джея, когда нож ушел глубже, и свежая струя крови брызнула прямо Эв в лицо. Она судорожно выдохнула, из её груди вырвался сдавленный стон от приложенного усилия, но она не отпрянула — её пальцы под моими еще крепче сжали каучуковую рукоять. Мы двигались вместе, в этом мрачном, смертоносном танце возмездия, пока клинок не ушел в тело по самую рукоять.

Сдавленные хрипы Джей-Джея эхом разносились сквозь холодный туман, сменяясь судорожными, свистящими попытками сделать хотя бы глоток воздуха. Эв молча наблюдала за ним, и на её лице застыла суровая, непреклонная ярость — наблюдала до тех пор, пока его глаза не остекленели, а тело окончательно не обмякло.

После этого воцарилась глухая, тяжелая тишина. Я чувствовал, как Эв мелко трясет — адреналин начинал стремительно падать.

Я дождался, пока она сама отпустит рукоять, а затем медленно убрал свою руку, не сводя глаз с её лица, пока она поднималась на ноги. Это было жуткое и прекрасное зрелище: багровые капли сплошь покрывали её бледную кожу. Кровь была повсюду — на руках, на свитере, даже полоса на шее, где она, должно быть, машинально вытерла лицо ладонью. Каждая частичка её существа сейчас излучала дикий, первобытный хаос.

И ни в один момент своей жизни она не выглядела настолько чертовски великолепно.

27

Эверли

Мой взгляд задержался на безжизненном теле Джейка — его лицо теперь было осунувшимся и смертельно бледным.

Я с трудом заставила себя отвернуться от него; дыхание было частым и поверхностным. Посмотрев на Ретта, я обнаружила, что он не сводит с меня глаз. Его темный пронзительный взгляд буквально впивался в меня. Точно так же он смотрел на меня уже много раз до этого. Раньше я от этого взгляда сжималась, будучи свято уверенной, что это ненависть или брезгливость. Но теперь я наконец поняла, чем это было на самом деле: желанием. Первобытным, невысказанным голодом.