— Погоди-ка… — Кейн вдруг подобрался и прищурился, вглядываясь мне в глаза. — А чего это ты опять лыбишься? Не лыбься! Мне в прошлый раз последствия твоей улыбки не понравились, у меня после них до сих пор гора перед глазами стоит.

— Да просто подумал, что бодаться с такой тварью чистое безумие… — протянул я.

— Во, наконец-то светлая мысль, — с облегчением кивнул Кейн. — Первая за ночь.

— Погоди, я не договорил. Так вот, безумие… Стоило подумать про безумие, и мне почему-то сразу вспомнился Эдвин. — продолжил я мысль.

— Действительно странно, — хохотнул охотник. — Где безумие, а где Эдвин.

— А следом вспомнилось, как он заставил железный пень своим ходом шагать в деревню. Здоровенный пень, на собственных корешках, через полдня пути. Дошагал ведь и даже в яму сам уселся.

Я поднялся, стряхнул с себя труху и посмотрел на дуб, который довольно возился над опустевшей ванной.

— Так вот, а мы чем хуже?

Глава 6

Казалось бы, просто пойти и растрясти спящего мужика, а на деле все оказалось чуть сложнее. Будить Больда пришлось аж в две смены, сначала я тряс его за плечо, дожидался осмысленного взгляда и излагал план, а здоровяк кивал, со всем соглашался и переворачивался на другой бок.

Потом пришла очередь Кейна, тот церемониться не стал и попросту зажал спящему нос. Подействовало отменно, Больд подскочил, объявил, что и не думал спать, выслушал план по второму разу, покивал во всех нужных местах и даже задал вопрос по делу. Мы решили, что этого достаточно, и, как вскоре выяснилось, поторопились.

Теперь мы сидели на краю прогалины втроем и наблюдали, как гнилоход управляется с ванной.

Зрелище каждого из нас держало на свой лад, мне хотелось смотреть и записывать, Кейну, судя по лицу, хотелось оказаться отсюда подальше, а Больд боролся со сном и проигрывал. Голова у него медленно клонилась к груди, вздергивалась и тут же начинала клониться опять, ходячий дуб со щупальцами волновал здоровяка не больше обычного пня, было бы ради чего просыпаться. Стало даже слегка обидно, я с этим деревом полночи воевал, рубахой пожертвовал, а единственному свежему зрителю, значит, по барабану.

— Ну так что в итоге-то? — Кейн оторвался от созерцания и развернулся ко мне. — Действуем по твоему новому идиотскому плану?

— Да почему сразу идиотскому? — возмутился я. — Сработает же. Я своими глазами видел, у Эдвина сработало, значит, и у нас все пойдет как по маслу.

— Как по дерьму у нас всё пойдет, — Кейн махнул на меня рукой и завис на пару секунд, причем буквально, ладонь так и осталась в воздухе, не закончив отмашки. Похоже, охотник прислушался к собственным словам и понял, что накаркал.

— Хорошо, если так, — спорить я не стал и повернулся к Больду. — Ну так что? Всё зависит от тебя.

— А? Что? — хрюкнул здоровяк.

Пока мы препирались, он ухитрился заснуть сидя, с прямой спиной, хоть сейчас в караул ставь. Умение по-своему выдающееся, вот только применил его Больд не вовремя.

— Да, конечно, сделаю, — заверил он, поморгал и на всякий случай уточнил: — А что сделать-то надо?

— Так мы тебе два раза уже объяснили! — Кейн схватился за голову.

— А, ну да, конечно… — Больд виновато потупился и поскреб пятерней в затылке. — Но я проспал. Пень расколоть?

Предложение шло от души, тем более пень поблизости имелся всего один, зато какой.

— Не-не, нам гнилоход живым нужен, — замотал я головой. — Мы тебя просили сходить в гости к твоим друзьям и принести побольше… ну, ты понял. Приманки для вот этого вот, — я кивнул в сторону дуба.

— А вдруг тут друзей мало? — вздохнул Больд. — Они же только когда радуются так делают. А бывают злые, сразу нападают. Нет, я-то только рад, когда так, но здесь меня не знают, все нападать будут…

— Ну ты уж как-нибудь вежливо с ними, не знаю, — пожал я плечами и почти сразу об этом пожалел, воображение подкинуло картинку, в которой Больд добывает приманку, используя медведей в качестве тюбиков. Я встряхнул головой, прогоняя это художество, но медведи в нем вышли на редкость выразительными и уходить не спешили.

— Хорошо, попробую! — обрадовался здоровяк, вскочил так, что качнуло нас обоих, и уже на ходу обернулся: — Я мигом! И это… а куда складывать?

Вопрос был правильный, и я прикинул, чего такого есть у нас в лагере, во что подобное вообще можно собирать. В клетку такое не насыплешь, мешок протечь может. Про воск даже речи не идет, лепить из него тару под медвежьи гостинцы кощунство чистой воды, есть же в мире вещи, на которые рука не поднимется. Взгляд сам собой зацепился за ванну, которую гнилоход все еще доводил до блеска. Больд проследил за моим взглядом и просиял.

— Отлично! — в один прыжок он оказался у дуба и рывком забрал посудину у бедного червячка, и был таков.

Одно щупальце все же попыталось обхватить уходящего поперек туловища, но Больд захвата даже не заметил и шага не сбавил. Жгут натянулся, мелко задрожал и разжался сам, еще немного, и оторвался бы, а в утешение ему осталась Больдова рубаха, вернее, большая ее часть. Счет гнилоходов к нашему гардеробу вырос до трех, о чем владелец третьей рубахи пока не догадывался.

Гнилоход, надо полагать, расстроился, но в погоню не двинулся, повозил щупальцами по примятой траве, собрал вытряхнутое и вернулся к недоеденной коре. Тяжелые шаги грохотали уже далеко, и оставалось верить, что наберет Больд с запасом, аппетиты у нашего гостя нешуточные.

— Обоз снимать надо, — подал голос Кейн. — Если я твой план правильно понял, сзади за этой тушей телегам идти нельзя, отвлекаться на них будет.

Мысль здравая, громадину к телегам с Принцессой лучше и близко не подпускать, а проверку на любовь к воску отложим до лучших времен.

— Вот и отведи их как раз, — согласился я. — Пусть выдвигаются прямо сейчас, а мы будем догонять потихоньку… И если сможешь, предупреди в деревне, чтобы колодец вырыть успели.

— Так староста же в курсе, за чем мы сюда пошли, — напомнил Кейн. — Еще перед выходом распорядился, чтоб к возвращению колодец был какой надо.

— Ну что, тогда я дожидаюсь Больда, и мы с ним ведем гнилохода, — заключил я. — А вы там встречайте как полагается. Чтобы не обстреляли нас со стены, а то мало ли.

— Хорошо, деревню предупрежу, — пообещал Кейн и как-то странно при этом улыбнулся. Впрочем, улыбнулся и улыбнулся, может, просто настроение у человека хорошее, кто его знает…

Старая сосна на границе владений держала его отметины уже который год, и с каждым годом борозды поднимались выше. Этим утром хозяин добавил свежие, поднялся на задние лапы и, вытянувшись во весь рост, с хрустом провел когтями по коре, снимая ее до светлой древесины. Полюбовался и остался доволен, выше этих борозд в лесу не достает никто. Самые рослые из пришлых поднимались тут на цыпочки и сопели от усердия, а после тихо опускались на все четыре лапы и уходили обратно за ручей. Правильно делали, нечего зря позориться.

Владения у него раскинулись такие, что за день не обойти, от соснового гребня на восходе до черных топей на закате. Всё, что здесь росло и шевелилось, принадлежало ему по праву силы, и оспаривать это право давно никто не брался. Захотел меду, будет мед, и пчелы могут гудеть хоть до зимы, их мнение тут мало кого волнует. Понятное дело, мелкие пчелы, а к большим лучше не ходить, да и всё равно там невкусно. С рыбой проблемы, в ручье не водится, а у реки свои правила.

Волки при его появлении вспоминали о неотложных делах на другом конце низины. Один молодой вожак решил однажды показать стае, что тропа общая, встал поперек и вздыбил холку, и хозяин тогда никого не тронул, просто шел себе дальше, не сбавляя шага, пока у вожака не закончилась храбрость. Закончилась она шагов за пять, и с тех пор при встрече вожак разглядывает кочки под ногами так старательно, будто там растет мясо.

Прошлым летом заявился крупный наглый претендент в самом задорном возрасте. Постоял под сосной, примерился к отметинам, а после сделал вид, что просто гулял и ему вообще в другую сторону. Забавно было наблюдать, как он ломится через кусты позабыв о своем гоноре и скорее всего вряд ли сюда когда-то вернется. Слава работает получше когтей, хотя и когти у хозяина в полном порядке.