— О, привет, — махнул я ему. — А ты кто?

— Я Корш, — пожал плечами тот. — Начальник производства блоков.

— Даже так? — удивился я. Пока меня носило по лесам, у нас, оказывается, завелись начальники производств. — А чего тогда блоки не лепишь?

— Так обед у нас, — рассудил Корш. — А мне интересно, как вы будете это дерево сюда сажать. Есть идеи?

— Любопытство у нас не возбраняется, — одобрительно кивнул я и вздохнул. — Идеи есть, но пока, признаться, склоняюсь к тому, чтобы Больд чихнул в ближайшее дупло и выдул нашего жильца прямо в яму.

Умы ненадолго притихли, зато дальше замысел принялись развивать сообща, реплики летели даже от проходящих мимо мужиков с тачками.

— А чего мудрить-то? — бросил один, не сбавляя хода. — Расколоть бревнышко топорами да вытащить его оттуда, всех делов!

— Пробовал уже, — отозвался я. — Топор у него в трухе вязнет намертво, а хозяин даже жевать не бросает. Ну а если за раскалывание возьмется Больд, вытаскивать оттуда станет уже нечего.

— Тогда известью его! — предложил встречный, кативший обратно пустую тачку. — Сыпануть в дупло, сам и выскочит!

— Ага, а помнишь, чем с известью в прошлый раз кончилось? — охладил его сосед по веренице. — Ошметки потом по всей стене собирали.

— Мне он целый нужен, работник все-таки, — осадил я мечтателей. — Желательно в одном экземпляре, а не по всей округе.

— Обвязать веревками да всей деревней и стянуть! — подключился еще один. — Народу-то сколько!

— Веревки он в труху пускает быстрее, чем ты их вязать будешь, — отмахнулся я. — Проверено на собственных волокушах, до сих пор жалко.

— Мужики, так у старосты же перца мешочек есть! — этот шел с полной тачкой, но ради такого даже остановился. — Мульб, говорит, сам видел… Сыпанем в дупло, гнилоход прочихается и наружу выпрыгнет!

— Дорогое выйдет чихание, — подметил Уль, не поднимая глаз от дощечки.

— И староста потом чихнет так, что всем нам тут не поздоровится, — поддержали от кучи, и мужики загоготали.

— А пусть Больд его в охапку возьмет да в яму и поставит, чего он ванну зря таскает?

— Раздавит…

— А если водой залить? Река-то рядом, ведрами натаскаем, он и вылезет… — в общем, идеи сыпались одна хуже другой, но всё же это куда лучше, чем ничего.

Хорг во всеобщем веселье не участвовал, стоял над ямой и хмуро смотрел вниз.

— Уронить-то мы его уроним, хоть подпилим, хоть подтолкнем, — прогудел он. — А ведь пол он тогда проломит. Не застыл еще бетон, чтоб такие удары держать…

— Значит, ронять нельзя, — согласился я, и из всего этого бредового обсуждения сама собой начала вырисовываться мысль. — А мы и не будем ронять. Мы установим сходни. Уложим бревна от края до самого дна, и по ним гнилоход сползет вниз со всем своим хозяйством, когда захочет дотянуться до угощения.

— Два с половиной хорга, — прикинул глубину Корш и покачал головой. — Маловато. Он дотянется щупальцами прямо с края, я ж видел, они у него порядка трех хоргов в длину.

— Верно… — я задумался, глаз у мужичка оказался наметан на зависть. — Но в таком случае мы накроем кучу ванной, вокруг разбросаем приманку, а самое вкусное окажется под ней. Мелочь он с края повыуживает, распробует, а дальше упрется: ванну щупальцами не обхватить. Придется сползать самому. Бревна возьмем потолще, вес они выдержат, вот только после первого же прохода сходни обратятся в труху, и останется наш жилец ровно там, где нам надо. Наверх дороги больше нет, а вместе со своим бревном ему из ямы уже не вылезти!

— А что, должно сработать, — почесал репу Хорг и развернулся к народу. — Мужики! А ну за бревнами! Все, хватит рассиживаться, бегом!

С бревнами мужики управились шустро, я оглянуться не успел, а к яме уже волокли стволы один другого толще и укладывали от кромки до дна. Уложенное перехватили пеньковой веревкой и стянули в единое полотно, чтобы дорожка не разъехалась раньше времени, а под нижние концы подсунули подкладки, все-таки пол у нас едва схватился, и оставлять в нем вмятины от такой тяжести никакого желания нет.

С полом мы вообще постарались, понизу камень, поверху бетонная стяжка, затерли ее гладко, и гладкость эта не для красоты, с ровного созревшее добро соскребается одним движением. Дно вдобавок пошло с хитрецой, дальний угол взят чуть глубже остальных, вся жижа со временем стечет туда, и черпать ее можно будет из одного места, ведерками да лопатами, без беготни по всей яме.

Скос получился крутоват, пешком по такому лучше не разгуливать, зато ползком в самый раз, а наш будущий жилец других способов передвижения и не признает.

Отошел я, оглядел сходни целиком и снова заметил Корша. Мужичок стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, улыбался и смотрел, и по всему выходило, что зрелище ему нравится.

— А у тебя обед, часом, не затянулся? — поинтересовался я.

— Так процесс налажен, — пожал он плечами. — Хожу поглядываю, чтобы не расслаблялись. Вон, кстати, крайнее бревно плохо перевязали. Узел слабый, натяжка не та, съедет в сторону и напугает тебе гнилохода.

Подергал я крайний ствол, и ведь правда, узел вялый, под нагрузкой бревно запросто уйдет вбок. А дорога нам нужна прочная, без единого сюрприза, я за поход насмотрелся, как этот увалень прощупывает корешками каждый следующий шаг, прежде чем перенести вес.

Осторожность у него в природе, и если настил под ним хоть раз шевельнется, он развернется и останется квартировать у армейских ям, или вообще в деревню рванет и его зарубит староста, будет очень грустно. Кивком поблагодарил Корша, а про себя отметил, что сотрудник нам достался стоящий и должность начальника получил заслуженно. Узел перевязал сам, затянул на совесть, теперь эта дорога выдержит любую проверку.

Внизу тем временем сформировали кучку, самое духовитое сгребли в середину и хорошенько поворошили вилами, чтобы аромат не залеживался. Туда же выскребли из ванны остатки медвежьих гостинцев, для нашего работника это, насколько я успел изучить его вкусы, лакомство из лучших. Сверху кучу накрыли ванной, опускал ее, понятно, Больд, и расставался он с посудиной так трогательно, что напоследок даже подровнял ее, чтоб стояла красиво. Под кромкой оставили щель в пару пальцев, пусть запах гуляет по округе, а по дну вокруг раскидали мелочи на затравку. Всё, стол накрыт, гостя ждем.

Ну и встали мы ждать, стоим, хлопаем глазами, а ничего не происходит, дерево как стояло у лагерной ямы, так и стоит, только подрагивает мерно, переваривает армейские харчи. Постояли еще, результат прежний, гнилоход стоит, мы стоим, из всей нашей засады делом заняты одни мухи.

Кто-то из баб принес перекусить, и, несмотря на здешние ароматы, аппетит оказался сильнее, умял я свое мигом, и мужики отказываться не стали, им подобные запахи давно не помеха. Больд, оставшись без ноши, потоптался, повздыхал и прилег на отвале, свинка дремала у моих ног, и за судьбу производства эта парочка переживала меньше всех.

Сходил лишний раз по сходням, проверил, ничего не болтается, бревна легли вровень, лишних ступенек нет, ползи не хочу. Навоз воняет ровно так, как ему и положено, по этой части претензий тоже никаких. Все по уму, должно сработать.

Сам себе могу признаться, поход этот не только затянулся, но уже и надоедать начал потихоньку. С другой стороны, если выводы мои верны и работает он так, как я рассчитал, то вложенные силы окупятся с лихвой, такое производство станет прорывом для всей деревни, а то и не для нее одной.

Только прорыв прорывом, а виновник будущих достижений все так же стоял и вибрировал. Глядел я на эту дрожь, и родилась идея, а что, если засунуть ему в дупло рог и повибрировать как следует? Сам червяк жиденький, тряска ему нипочем, а вот труха вполне может осыпаться, глядишь, и освободим жильца от дерева. Идею припрятал на потом, сперва пусть заедет в яму, остальное приложится.

Раз уж выдалась свободная минутка, а то и целый часик, поднял я взгляд и посмотрел на свой участок, как там обстоят дела. Несколько дней деревенской жизни прошли мимо меня, а деревня, между прочим, никуда не делась, все работают, процессы крутятся отлаженно, чуть ли не лучше, чем при мне. Дом и вовсе растет в небывалом темпе, первый этаж почти готов, столбы каркаса стоят, и бригада собирает опалубку под перемычки, а то и под пол второго этажа, отсюда толком не разберешь.