Щупальца тем временем неторопливо перебирали баранью кучу, выуживали из нее самое духовитое и затягивали в дупла, так что с меню жилец определился без посторонней помощи. Угощение из-под ванны он, кстати, подъел еще ночью, а саму посудину отодвинул в уголок, и стояла она там кверху дном чистая, хоть сейчас Больду возвращай. Воспитание, приятно иметь дело с культурным существом.

Одно из щупалец между делом вытянулось над кромкой, пошарило в воздухе возле моего лаптя, будто поздоровалось, и утекло обратно. Я на всякий случай сделал полшага назад и отметил про себя, что кромка ему не преграда.

Караульные обнаружились у догоревшего костра, сидели оба помятые и полусонные, причем глаза они продирали одновременно с моим появлением, а до этого, подозреваю, глаза у них отдыхали в закрытом состоянии.

Осуждать мужиков не тянуло, утро выдалось из зябких, изо рта при каждом слове выплывает парок, роса легла холодная и сохнуть не спешит. Лето, ни для кого не секрет, закончилось, осень входит в свои права, и впереди у нас сплошные холода. Народ уже прикидывает, у кого сколько дров, а я на этот счет спокоен, у меня кровать с подогревом имеется. Шикарная теплая свинка, дров не просит, растопки не требует, и самостоятельно уйти никуда не может.

— И что, вот просто взял и пришел? — поинтересовался я у старшего, кивая на яму.

— Ну а чего, — тот пожал плечами и зевнул. — стоял себе, стоял, а потом собрался и пошел куда надо. У бревен, конечно, помучился, пока заезжал, но ничего, справился.

— А инструкции? — я даже руками развел. — Вы должны были его вести. Направлять движение, приманку подбрасывать. Мы же это проговаривали, я вам чуть ли не по шагам расписал.

— Ну да, — старший поскреб щетину и покосился на напарника. — Проговаривали, было дело. Только вышло оно… как бы тебе сказать… чуть-чуть иначе.

— Да чего ты мнешься, — второй потянулся до хруста и махнул рукой. — Мы проснулись, а он уже тут. Вот и вся инструкция.

— А разбудить меня? — я даже обиделся немного.

— Не велено, — отрезал второй. — Хорг предупредил, кто тебя по пустякам поднимет, тот сам в яму полезет.

Довод, ничего не скажешь, железный, с Хоргом в этой деревне не спорят даже гнилоходы.

Оглядел я эту сонную гвардию и тяжело вздохнул, ругаться расхотелось на середине вдоха. С другой стороны, если посмотреть под правильным углом, это же высшая похвала из возможных. Конструкцию мы продумали настолько, что участие человека не потребовалось, гость сам дошел и сам заехал, распробовав угощение по дороге, осталось повесить у входа табличку, мол, заведение обслуживает себя само.

Деревня за частоколом между тем просыпалась, со дворов потянулись первые шорохи, скрипнули чьи-то ворота, у колодца звякнула цепь, и утро понемногу набирало обороты. Ну а я стоял, смотрел на покачивающиеся ветки и соображал дальше.

Новоселу на новом месте нравится, это видно без всякого анализа. Сходни он приговорил за ночь подчистую, от бревен остались горки трухи, и обратной дороги теперь нет, с деревом наперевес по отвесной стенке не полезешь. Кирпичные решетки на оголовках новоселье пережили без единой трещинки, в проемы гость даже не совался, ему пока и без того есть чем заняться. Но пара моментов все же остается, и главный из них торчит посреди ямы вместе с ветками.

От ствола и веток жильца желательно избавить, и чем раньше, тем лучше. Механику его я за дорогу изучил неплохо, и по всему выходит, что в голой яме ему станет только вольготнее, жижа стекает по гладкому полу сама, переваривать можно всей шкурой, а не таскать добро по дуплам, стало быть, и отходы он начнет перерабатывать шустрее, и на свежую кормежку переключаться быстрее. Да и на соседнюю половину ямы вместе с деревом ему не перебраться, сам он через серединную гряду переберется без труда, а вот дуб через нее уже не перетащить, и пока на него надето дерево, вторая половина ямы для нашего работника закрыта.

Вариантов у меня, если разобраться, немного. Первый простой и грубый, засунуть в ближайшее дупло рог и завибрировать дерево до смерти, от такого обращения труха осыпется сама. Идея заманчивая, но стенки у нас схватились недавно и еще набирают крепость, кладка поверху вообще свежая, и проверять их мощной тряской пока рановато, я слишком хорошо помню, во что превращается недозревший бетон от старательной вибрации.

Второй вариант творческий, и нравится он мне куда больше. Караульные днем все равно маются бездельем, вот и запряжем, выдадим по ведру, пусть черпают из бараньей кучи что пожиже да повонючее и поливают ствол прямо по коре. Я же своими глазами видел, как щупальца соскребали кору с помеченных медведем деревьев, значит, и со своим жилищем справится, была бы шкурка вкусная.

Оближет раз, оближет другой, а там дерево без коры и с промоченной трухой развалится само, ему останется только переработать обломки. Польза выходит со всех сторон, ствол чистится, а караульным после дня с ведрами и ночью спится крепче.

Оставалась еще одна проблема, посерьезнее веток. Вот освободим мы его от дома, расселится он по яме, и вроде бы живи да радуйся, только щупальца свои он выхлестывает за кромку стенок играючи, я такие фокусы уже наблюдал. То есть гипотетически выбраться наружу наш работник сможет, и глубина тут ничего не гарантирует. Захочет ли, вопрос отдельный, скорее всего нет, кормят здесь исправно и бесплатно, но я привык надеяться на лучшее и готовиться ко всякому.

Решается это, впрочем, без героизма. Позовем Стурма, каменщик он отменный, и попросим выложить над ямой купол из кирпича, обязательно с продухами, чтобы воздух ходил, а внутри коллекторов стояла уютная для гнилохода атмосфера. Судя по его старому дому, уют этот выглядит просто, дупла работали продухами, а внутри держались темень и духота, вот и повторим.

Заодно закроется вопрос с крышей, дожди уже не за горами, и размывать запасы, добытые непосильным трудом баранов и людей, никак нельзя, это уже стратегическое сырье. Ну и пару дверей предусмотрим, обслуживать все это и выгребать созревшее через окошки неудобно, а сами двери сделаем либо вовсе не из дерева, либо пропитаем так, чтобы съедобным от них и не пахло.

Мысли эти я по горячим следам пересказал караульным, чтобы передали Хоргу, как только тот объявится, все по пунктам, от купола до дверей. Мужики закивали с редким усердием, то ли прониклись важностью момента, то ли сообразили, что чем скорее я договорю, тем скорее уйду.

Правда, на пункте про ведра усердие заметно подувяло, старший, похоже, сразу прикинул, кому эти ведра достанутся, но кивать не перестал, служба есть служба. На том и распрощались, делать тут пока нечего, в переваривании говна я все равно такой себе помощник.

До участка я добрался почти без приключений, если не считать Сурика. Парень вылетел навстречу, в глазах ужас и отчаяние, а в руках треснувшая формочка для кирпича. Видимо, не справились восстановители без подзарядки со стороны.

— Что делать? — чуть ли не плача запричитал он. — И так мало было, а теперь-то как жить дальше?

— Не ссы, боец, — похлопал его по плечу, — Новых наделаем, всё будет как надо, — на самом деле я задумал перейти на формочки из обычных материалов, деревяные, например, куда удобнее будут. Да, они сами по себе не будут заряжать заготовки и тем придется сохнуть до следующей осени, но и на этот счет есть некоторые мыслишки.

Сурик поднял взгляд, увидел искреннюю уверенность на моем лице, сам просиял и умчался по своим кирпичным делам, ну а у навесов меня снова перехватили уже всерьез. Тетка, которая заправляет всей варкой, стояла среди горшков и корыт с таким лицом, что стало ясно, отвертеться не выйдет.

Заготовки, надо отдать должное, у нее вышли образцовые. Ядро чистое, вываренное как следует, разложено по корытам ровными пластами, и объемы такие, что мое давнее баловство на печурке рядом с этим смотрится детским куличиком. Растет производство, и растет без меня, что радует отдельно.

— Вот, гляди, — тетка двинулась вдоль рядка, тыкая пальцем по горшкам. — Это цветочная, на цветке с огорода Больда, как ты учил. Вот сюда пенницу добавили, как ты просил, и тоже четвертинку цветочка на ведро. А вот этот горшочек вообще жир для пережира, лосиный, кажется, гуще я в жизни не видала.