Автор Колоскова Галина

— Не буду тратить ваше и своё время. Сделаю предложение сразу. Я готов инвестировать в вашу кофейню. Полностью. От ремонта до закупки оборудования. Лучшее место в центре. Мои финансы, ваши — концепция и душа.У меня перехватывает дыхание. Бесплатный сыр кладут в мышеловку. Илья резко выпрямляется в кресле.— На каких условиях? — в голосе мужа слышится вызов.Арсений медленно отодвигает от себя планшет и складывает руки на столе. Его взгляд скользит по мне, а потом возвращается к Илье.— Условие одно. И оно не для бизнеса. Оно личное.В воздухе повисает тяжёлая, звенящая тишина. Я инстинктивно вжимаюсь в спинку кресла.— Я предлагаю сделку, — продолжает он, не отводя от нас взгляда. Но обращается не ко мне, а к Илье. — Миллион долларов. Наличными. Сразу...

Жена брата стоит в лёгком шёлковом халатике, который скорее открывает, чем скрывает. «С кем?– пронзает мозг. – Брат в командировке». Катя пытается что-то сказать сиплым, виноватым голосом. – Лена, это не то, что ты думаешь… Штамп, дешёвая, как в плохом сериале, фраза выводит меня из ступора. В душе поднимается ярость. – А откуда ты знаешь, что я думаю? – срывается с моих губ. Голос чужой, низкий, полный шипящей ненависти. С силой отталкиваю её плечо от дверного косяка и вхожу внутрь. Ноги несут прямиком в спальню. Сердце громко колотится, отказываясь верить. Замираю с открытом в немом крике ртом. Мой муж, натягивая штаны, стоит рядом с кроватью. Лицо перекошено паникой, волосы растрёпаны. Постель смята. В воздухе висит тяжёлый, сладковатый запах её духов и его парфюма, смешанного с потом. – Лена… подожди… я всё объясню… – бормочет он.

Юля любит себя. Очень. Вот она в спортзале, вот с подружками в баре, вот на каком-то корпоративе… А вот и новое фото. Утреннее…Сердце замирает, а потом срывается в бешеное пике.Подпись: «Прекрасное начало дня!»Она сидит на кухне, очень похожей на ту, что я видела у неё на фото с корпоратива. В руках у неё чашка. Улыбка… довольной, сонной кошки. На ней — мужская рубашка. На голое тело. Застёгнута на одну-единственную пуговицу под грудью.Я узнаю её из тысячи. Из десяти тысяч. Серая, с мелкой, едва заметной клеткой. С тонкой голубой нитью, вплетённой в ткань. Рубашка, которую я купила мужу три года назад в Милане.

Я почти смирилась с тем, что эфир подходит к концу без потрясений. Осталась пара минут. Вдруг на пульте загорается ещё одна лампочка. Всегда находится тот, кто тянет до последнего.— Здравствуйте… — раздаётся наконец голос.Сердце, привыкшее к чужим историям боли, ёкает. Есть в этом голосе что-то знакомое. Меня словно пронзает молния. Я не дышу.— Говорите, — выдавливаю из себя, и собственный голос кажется чужим, доносящимся из-за спины.— Я… я не знаю, зачем звоню, — говорит он, и каждый слог отдаётся в висках тяжёлым, глухим молотом. — Наверное, потому, что ночь. И потому что больше некому. И потому что сегодня… сегодня… дата.Он замолкает. Я слышу, его протяжный вдох. Клим. Это голос Клима. Того, который несколько лет назад разбил моё сердце вдребезги, сказав страшные слова.

Катя смотрит на меня с наглой, торжествующей усмешкой. Она даже не пытается встать с колен моего мужа. Ариана? его голос хриплый. Что ты здесь делаешь?Я не могу вымолвить ни слова. Стою на пороге, дрожа всем телом, сжимая в побелевших пальцах ручку сумки. Внутри меня воет сирена. Громче любого оркестра. Громче грома. Я... ты... забыл планшет, наконец выдавливаю из себя голосом похожим на скрип ржавой двери. И что? Ты решила устроить проверку? он медленно, с преувеличенным спокойствием, поднимается, стряхивая с себя Катю. Та нехотя встаёт, поправляет платье. Её взгляд на мне смесь презрения и любопытства. Ты сказал, что улетаешь в Питер, шепчу я, и в моём голосе слышны слёзы. Ненавижу себя за эту слабость. Командировка... с Катей. Планы изменились, отрезает он, его глаза становятся совсем холодными. И вообще, Ариана, не делай из себя наивную дурочку. Ты всё прекрасно поняла.