— Довольно, Кэл. Убирайся, или я тебя вышвырну, — моргнув, я сосредоточилась на Зейде. Почти забыла о его присутствии. Из всех людей в этом месте Дофрель был одним из последних, от кого я ожидала бы предупреждения об Альтаире. Хотя ему это и не было нужно, я и так прекрасно знала об опасностях, которые представлял сын генерала.

— Хорошо. Но если серьезно, Тершетта, будь осторожна. Иногда красивые вещи — самые ядовитые, — Зейд толкнул Дофреля к двери, рыча, как бешеная собака. Все, что я могла делать, это вариться в словах Дофреля, опустив глаза и делая вид, что небрежно ковыряю ногти. Именно тогда я это увидела. Засохшая кровь, почти черная, под ногтем мизинца.

В памяти всплыли воспоминания о моем последнем бою, когда я ударила Альтаира — о моменте, когда поцарапала его в надежде, что он уберет руки от моего горла.

Кровь основного рода.

На следующий день я стояла по стойке смирно перед Джедидием Дофрелем, полковником, командовавшим моей ротой в Алхимическом отделе, вместе с самим Калебом Дофрелем. Я не особо задумывалась о том, что большинство детей из основных родов будут подготовлены к руководству отделом, которым руководили их отцы, но в тот момент я корила себя за это.

К полковнику Дофрелю были приписаны только четверо из нас, но, похоже, его не беспокоило отсутствие численности. На самом деле, казалось, его волновало только то, что ему придётся работать с ахатами.

— В этой роте будет непросто преуспеть, стажёр Тершетта, — прогремел он, наверное, уже в третий раз за это утро.

— Поняла, полковник, — больше нечего было сказать.

— И я не буду делать вам поблажек за ваше невежество.

Интересно, учитывая, что его сын не тот, кто заметил яд в нашей еде на второй день. Он также не помогал мне изготовить противоядие. Но, о, как мало, должно быть, знают все.

— Да, полковник, — мой подбородок приподнялся на четверть дюйма, едва заметно выражая несогласие.

В отместку полковник ударил меня кнутом по лицу.

Удар был настолько сильным, что меня закрутило, головокружение и боль смешались, и я рухнула на пол. Моя голова ударилась о кафельный пол, зубы зазвенели.

— Чтобы было ясно, я считаю тебя отвратительным ничтожеством.

В горле закипел смешок, жжение на щеках и губах было ничто по сравнению с тем, насколько я была в полной заднице.

— Убери её с глаз долой, Калеб, — пробормотал полковник, махнув загорелой рукой сыну, прежде чем выйти из комнаты. — На сегодня всё. Вы трое можете поблагодарить стажёра Тершетту за это.

— Да, отец, — Дофрель подхватил меня на руки, даже не говоря ни слова, пока кровь лилась на нас двоих.

II

Фаза II

Некоторые опасаются равенства не потому, что не хотят нарушить кажущийся мир, а потому, что хотят сохранить контроль над ситуацией.

Interlude

Пока те, кто осмеливается игнорировать звёзды, часто утверждают, что шайтаны и эади важнее для наших божественных существ наверху, чем для нас, большинство знает лучше. Мы были бы ничем без звёзд. Каждый наш шаг должен быть тщательно продуман и ставиться выше наших мирских желаний. Было бы почти кощунством заботиться о собственных желаниях больше, чем об удовлетворении и развлечении звёзд.

Итак, что же происходит, дорогой читатель, когда ваши желания настолько отличаются от желаний звёзд, что вам приходится выбирать между нашей прекрасной тьмой наверху и вашим покоем внизу? Выбираете ли вы себя и отказываетесь от их святости? Или вы игнорируете свои желания и молитесь об их прощении?

Возможно, лучше спросить: готовы ли вы столкнуться с последствиями, которые наступят, если вы отвернётесь от тех, кто соизволил позволить вам жить?

Глава 18

Нова

«Сегодня я читала об основных родах. Я узнала, что в темные времена они были лидерами в войсках короля Тобина Дремли, как и сейчас. Единственное заметное отличие заключалось в том, что тогда они не были особенными. Это заставило меня понять, почему они так отчаянно цепляются за свою чистоту. Без нее они ничем не лучше нас. Какая бы это была трагедия!»

— Из дневника Новы Тершетты, 9269 год ПЗ

Зейд был угрозой. Нет, монстром.

До окончания «серой фазы» оставалось всего две недели, и он, казалось, был полон решимости перевести меня из нижней четверти класса в верхние десять процентов. В лучшем случае это было нереалистично, в худшем — бредово. Тем не менее, он появлялся в моей комнате до рассвета, хватал меня и перекидывал через плечо, если я спорила. Первые тридцать минут мы бегали, где он учил меня дышать, корректировал осанку и направлял мои движения. Затем, когда мы поднимали тяжести или работали с оружием, он укладывал мое тело, следя за тем, чтобы я всегда сохраняла правильную технику. После этого он проводил имитационные бои, ни разу даже не ударив меня. Вместо этого он останавливался прямо перед ударом, объясняя, где я допустила ошибку и как я все еще могу победить. Все то, чего никто никогда раньше для меня не делал. И я не могла отрицать, что это имело огромное значение. После третьего дня я быстро приближалась к середине группы по уровню мастерства. К концу первой недели заняла своё место среди лучших учеников нашего класса.

И всё же он меня измотал. Я проводила бесчисленные часы в своей лаборатории по ночам, работая над эликсиром или практикуя защитную магию, поэтому ранние подъёмы для тренировок не были особенно интересными. Не то чтобы могла позволить себе перестать ходить домой. Я значительно продвинулась в работе над ингредиентами эликсира. На самом деле, была уверена, что он идеален, за исключением моей магии. Всё ещё не знала, как отделить её от своей крови. Я разрезала кожу и пыталась заставить свою магию разорвать её, но ничего не получалось.

— Что с тобой, Супернова? — спросил Зейд.

Моргнув, я сосредоточилась на его лице, поняв, что начала нас замедлять. Он никогда не бежал впереди меня, даже когда я знала, что для него это мучительно медленно. В этом и заключалась особенность Тэлона — он был добрым. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы я так думала. Было трудно ему доверять, зная, что он провел большую часть шести десятилетий, учась ненавидеть меня больше всего на свете.

— Прости, просто думала о начале черной фазы, — это была лишь отчасти ложь. Я всегда думала о следующей фазе. Тэлон протянул руку, схватил мою и заставил остановиться. Мы бежали по лесу на острове, влажный воздух питал буйную зелень вокруг нас. Мох, деревья, кусты, растения — везде зелень, кроме узкой грунтовой тропинки. — Я не люблю неизвестность.

— И это всё? Я могу тебе помочь. Почему ты никогда не спрашиваешь? — Тэлон смотрел на меня, сжав челюсть от боли, которая так явно отражалась на его лице.

Как легко он поверил в мою мнимую слабость. Селеста тут же разоблачила бы мой блеф. Она бы сказала, что я скорее умру, чем позволю себе ничего не знать. Незнание обычно мучило меня лишь короткое время, потому что мне редко требовалось много времени, чтобы найти необходимую информацию. Несколько дней назад я уговорила Тэлона позволить мне подождать в его казарменной комнате, он принимал душ после утренней тренировки, и пока он это делал, я разобрала его вещи. Его решение пока не распаковывать вещи меня всё ещё удивляло, но вопрос о том, где что лежит, оказался неактуальным, когда я нашла спрятанную под кроватью в полу небольшую книжку, кожаная обложка которой выцвела, а страницы стёрлись. Дневник. Чувство вины замедлило меня, но не помешало прочитать личные мысли Тэлона. Я бегло пролистала страницы, ища даты до академии.

Если у меня и были какие-то сомнения по поводу его ненависти к Альтаиру, то все они развеялись в тот момент, когда я начала читать его запись со дня ритуала теней.