— Откуда она может понять, что я пьян? — спросил Тершетту, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо. Она вздрогнула, отпустила мою руку и отошла. Приподняв бровь, посмотрела на меня.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что мы не видим, как ты спотыкаешься, и не слышим, как ты невнятно говоришь. К тому же, твое дыхание такое громкое, что соседи могли бы его услышать, — с этими словами она ушла, направляясь к одному из деревянных шкафчиков под столешницей. Это было такое маленькое пространство. Где они все хранят? — Я отведу Аза в свою лабораторию, чтобы он мне помог.

Снова мое имя, один слог сорвался с ее губ, словно сладкое проклятие.

— Чепуха! Он может остаться здесь с нами. Было бы невежливо заставлять его работать в таком состоянии. А теперь иди, — настаивала миссис Тершетта, уводя дочь.

— Нет, я правда думаю, что он должен пойти со мной.

— Прости? Ты что, пререкаешься с матерью?

Терршетта уставилась на мать, ее большие глаза каким-то образом расширились, а опущенные губы приоткрылись. Казалось, она готова была спорить, но мать лишь положила одну руку на бедро, а другой указала на узкий коридор. Я сдержал смех, но не смог скрыть ухмылку, когда Маленькая Пустота посмотрела в мою сторону.

Фыркнув, она подошла ко мне и, прижавшись губами к моей челюсти, обняла меня за шею. Я замер, в животе пробежало какое-то непонятное чувство.

Что она делает?

— Если ты хотя бы посмотришь на них неправильно, клянусь звездами, я всю оставшуюся жизнь буду преследовать тебя, пока ты не окажешься мертвым у моих ног.

Затем она отпустила меня из притворных объятий и показала мне средний палец. Топая в сторону коридора, она тут же вызвала дверь и влетела внутрь, выглядя так, будто собиралась бежать. Неужели я был так пьян, что мне просто приснилось, как Тершетта маскируется? Как ахата могла сделать что-то подобное, не будучи обученной?

Из глубины коридора послышался громкий стук, в затхлом воздухе повис хриплый кашель. Из тени появился мужчина, его волосы были такими же густыми и вьющимися, как у Тершетты, но заметно темнее. Но меня чуть задушило ни его бледная кожа, ни впалые глаза. Меня смутил стул.

Я никогда в жизни не видел человека, который не мог бы ходить. Это не случалось с людьми. По крайней мере, не с шайтанами. Но вот он, его ноги были тонкими от долгой ходьбы, руки толкали вперед колеса стула, чтобы привести в движение. Его глаза, такие же медовые, как у Тершетты, мгновенно встретились с моими.

— Кто это, любовь моя? — спросил он, поворачиваясь к своей растерянной жене. Она улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Только в этот момент я освободился от его взгляда.

— Это Аз, он друг Новы, — я услышал, как она произнесла слово «друг». Как она, казалось, нежно произнесла его. Без сомнения, миссис Тершетта думала, что я любовник её дочери.

Возможно, это был алкоголь, который разлился по моему телу, или, может быть, странное ощущение от пребывания рядом с её семьёй, но тревожное зрелище Тершетты, лежащей на мне, мелькнуло в моей памяти. Звук её стонов, выгиб спины и исчезновение. Мгновение времени, от которого я потерял равновесие.

— Ты в порядке? — спросила Селеста, подозрение пронизывало слова, делая их тяжёлыми, когда её рука неохотно потянулась, чтобы поддержать меня. Она продолжала сверлить меня взглядом, крепко сжимая меня. Я кивнул, чувствуя тошноту. Мне нужно было выбраться из этого сумасшедшего дома.

— Нова здесь? Где? И зачем она его привела? — спросил мужчина, его голос звучал так же подозрительно, как и у Селесты.

— Он немного не в себе, — сказала миссис Тершетта тому, кого я принял за её мужа. — Нова заваривает ему тонизирующее средство.

Он кивнул, хотя я видел в его глазах ту же любознательность, что и у Тершетты.

— Нова сказала, что они празднуют какой-то успех в академии, папа, поэтому у неё появился шанс вернуться домой, — добавила Селеста, в голосе звучали недоверие и подозрение. — Полагаю, Аз немного переборщил.

О да, ложь. Сосредоточься.

Я мог бы очаровать их и покончить с этим. Так и делал со всеми нашими старшими слугами в замке. Хотя их тоже насиловали, избивали, морили голодом и убивали, так что планка была низкой. Но я мог справиться.

— У вас такой прекрасный дом, сэр, — вмешался, подойдя к нему и протянув руку. Он, как и его дочери, был по своей природе скептичен, уставившись на мою руку, прежде чем крепко пожать ее. Я наблюдал, как взгляд остановился на моих теневых отметинах, и этот взгляд был очевиден. — Прошу прощения за вторжение. Обычно я не такой неряха.

— Мы рады познакомиться с одним из друзей Новы, — сказал мистер Тершетта, его низкий голос звучал неубедительно, когда он направился к длинному деревянному столу посреди кухни. Неужели у них нет отдельной столовой? — Пожалуйста, садитесь, нам не терпится узнать больше о времени, проведенном Новой в Элитной академии. Она ужасно уклончиво об этом рассказывает.

Странно. Казалось, она бы с удовольствием похвасталась своим выживанием и растущими успехами. Почему бы и нет? Вероятно, она была самой интересной частью своей семьи.

— Ну, она быстро учится и приближается к вершине нашего класса.

Откуда взялось такое заявление, я не знаю. Но мне захотелось сказать больше, обсудить, что они думают о том, что она шайтан. Понять, как они могут оправдать разрешение своей дочери даже молиться о магии. Мне хотелось спросить так много всего, но я боялся, что разум убеждает меня, что всё в порядке просто потому, что я был пьян. Поэтому последовал за Селестой к столу, решив отодвинуть стул их матери и помочь ей сесть. Она тихонько хихикнула, на что ее муж фыркнул.

Осталось всего три свободных места. Одно между Селестой и мистером Тершеттой, и два в северной части стола. Я чувствовал, как все трое смотрят на меня, ожидая моего выбора. Но на самом деле выбора не было. Поэтому я обошёл миссис Тершетту и сел на место рядом с ней. По крайней мере, она была наименее враждебной из всей группы.

— Хорошо, готово! — крикнула Тершетта, выскочив из некогда скрытой двери. Все обернулись, наблюдая, как она подняла прозрачный флакон с какой-то коричневой жидкостью внутри, её лицо было влажным от пота, а глаза маниакально оценивали происходящее. У ног стоял странно маленький черный кот, который кружился вокруг её лодыжек, словно что-то выступал. — Позвольте мне отдать ему это и отвезти обратно в академию, а потом я сразу же вернусь!

— Чепуха! — крикнула её мать, махнув рукой, чтобы отмахнуться от этой мысли. — Аз заслуживает хорошего обеда, чтобы запить этот тоник. К тому же, я не позволю твоему другу так легко уйти. А теперь садись и ешь.

— Но мама…

— Садись, — потребовала миссис Тершетта, бросив на дочь гневный взгляд.

Со стоном Тершетта направилась к нам, её глаза метались по столу. Она молча размышляла, замедляя шаг. Что творилось у неё в голове, я не знал, но к какому бы выводу ни пришла, она обошла стол и отодвинула стул рядом с моим.

Я быстро встал, схватив стул за спинку и удерживая его, пока она садилась. Отвращение на её лице вызвало у меня смешок, после чего её мать лишь тоскливо вздохнула. Где-то в глубине души я задавался вопросом, что они подумают, когда узнают, что человек, которого они кормили и о котором заботились, убил их дочь.

Глава 31

Нова

«Сегодня мама рассказала мне о любви. Не о той любви, которую я испытываю к ней, а о другой. О той, которая особенная. Она называла это родственными душами, как она и папа. Но я не хочу родственную душу, я просто хочу, чтобы мы все были вместе навсегда».

— Из дневника Новы Тершетты, 9238 ПЗ

Время, проведенное с семьей, быстро превратилось в то, как мама заискивала перед Альтаиром, пока Селеста и папа подозрительно наблюдали за ней. Я дала ему тоник, наблюдая, как он выпил его одним мучительным глотком, и сразу же заметила перемену в его поведении. Каким-то образом он стал еще более обаятельным, когда его остроумие снова пришло к нему. Он смеялся в нужных местах, ел вторую порцию того, что, вероятно, считал легкой гадостью, и даже похвалил искусство Селесты — к её большому огорчению.