Его глаза закатились, а огромное тело окоченело, когда он рухнул на землю.
Глядя на него, наблюдая, как из его головы сочится кровь, и слушая его сдавленное дыхание, я задавалась вопросом, когда перестала переживать из-за того, что причиняю людям боль. Когда я стала тем человеком, который получает удовольствие от пролития чужой крови.
Может быть, я всегда двигалась в этом направлении. Возможно, это была магия звезд, которая подтолкнула нас к этому. Или, возможно, это была система, которую ненавидели Селеста и многие другие эади, и которая проникла в мои кости.
Наклонившись, я положила руку ему на голову и попыталась немного залечить рану, надеясь, что это сделает инцидент похожим на несчастный случай, чтобы никого из эади не обвинили. И именно это действие — мой инстинктивный порыв помочь — позволило мне глубоко вздохнуть. Мне было не все равно. По крайней мере, когда это было важно. Когда люди заслуживали моего колебания и сочувствия.
Как бы то ни было, у меня не было времени думать, потому что дверь давно закрылась, и я не видела, что происходит внутри. Наклонилась и вытерла руки о его черную форму, мои тени окутали меня, разжигая темный огонь в костях, когда завели меня в магазин. Как я и предполагала, в комнате никого не было, тишина и залежавшиеся сладости были моими единственными спутниками.
Неужели они пробрались через заднюю дверь? Может, где-то есть еще одна комната? У нас в аптеке была задняя комната, так что и в этом магазине она должна быть, верно? Нужно было где-то хранить запасы и кухонные принадлежности. Я рискнула вызвать крошечный всплеск света, видя только несколько футов перед собой, пока осматривала окрестности. За центральной стеклянной стойкой находилась небольшая кухня, но там никого не было. Дверь, ведущая в заднюю часть здания, была заперта изнутри цепью, а это, должно быть, означало, что они не сбежали этим путем. Значит, были где-то внутри.
Проводя рукой по стенам, я пыталась найти какой-нибудь потайной вход. Механизм, который открыл бы стену или показал дверь. Что-то, что можно было бы создать, а не наколдовать. Когда это оказалось бесполезным, я наклонилась, осматривая половицы. Вот тут-то мне и улыбнулась удача. Один угол небольшого, странно расположенного коврика был загнут, место было непригодно для ходьбы, но всё же перевёрнуто.
— Попалась, — хвасталась я, мой голос был настолько тихим, едва слышным. Отбросив толстый ковёр в сторону, обнаружила латунную ручку, тонкую полоску света, проникающую сквозь четыре края того, что должно было быть потайной дверью.
Слишком рискованно входить. Комната не будет больше здания, и эта была довольно уютной. Я сомневалась, что помещения будут разделены перегородками, поэтому тот, кто там окажется, сразу меня увидит. Я могла бы попытаться замаскироваться, но это была капризная магия, требующая большей сосредоточенности и таланта, чем у меня было в таком стрессовом состоянии.
Сдавленно застонав, я прижала ухо к маленькой щели и сосредоточилась.
— Да, конец будет хорошим. Может быть, даже этой ночью. Время на исходе, — сказал кто-то.
— Но что, если… — голос как-то потихоньку стих, остаток фразы оборвался.
Они продолжали говорить в таком же тихом тоне, раздражая меня до предела. Мои мысли блуждали, я вспоминала слова Селесты в её последнем письме. Совершит ли она что-нибудь опасное, например, протест? Может быть, именно здесь встретились эти люди, эади, готовящиеся к борьбе с режимом шайтанов. Не то чтобы они могли победить. Элиты завоевывали миры тысячелетиями, они не проиграют группе эади.
Мы. Мы не проиграем.
Если Селеста примет участие в каком-нибудь восстании, ей придётся столкнуться со мной.
Внезапно мне стало плохо, и, бродя тенями, я вернулась в академию, пока меня рвало в кустах, я представляла себе дымчатые глаза Селесты, устремленные в небо, вечно немигающие, а себя — стоящую над ней в триумфе.
Глава 22
Нова
«Сегодня, возвращаясь домой с границы после утренней работы, я решила купить своей семье первую порцию хайи. Я накопила достаточно на троих, и, возможно, это принесет мне хоть какое-то спокойствие. Но теперь, держа её в руках, чувствую себя ещё более напуганной, чем когда-либо».
— Из дневника Новы Тершетты, 9260 год ПЗ
Комната Тэлона была защищена от других, включая, вероятно, и меня. Я не была уверена, можно ли силой воли заставить защитные заклинания принять того, кто их не создал, но проверять все равно не хотела. Поэтому избавилась от отцовских ботинок, отправила их домой, надеясь, что никто не заметит, что они переместились. Когда они исчезли, я направилась к пляжу, неспешная прогулка и прохладный воздух подарили мне редкий момент ясности.
Что бы ни случилось, это будет опасно. Селеста не дождалась меня, как я просила. В лучшем случае она обсуждала свою общую ненависть к основным семьям с друзьями. В худшем случае… ну, мне было все равно. Вокруг меня поднялся ветер, хлестал и тянул, воя, словно зверь, вырвавшийся на свободу в ночи. Прохладный песок коснулся моих теперь уже босых ног, проваливаясь между пальцами. Подняв глаза, я смотрела на звезды, желая просто поговорить с ними. Попросить у них больше, чем мне было дано.
Вместо этого я нырнула в соленые волны, стирая ночную одежду и плащ. Кровь чиновника прилипла к моим волосам, куда я, не задумываясь, запустила пальцы, но меня это не сильно беспокоило. Морская вода все равно бы их запутала.
Когда волна за волной обрушивалась на меня, я чувствовала себя странно свободной. Наконец-то могла позволить чему-то другому взять верх.
К сожалению, я не могла дышать под водой, а это означало, что мне приходилось пробираться сквозь волны к берегу. Я спонтанно приходила сюда перед обедом, пытаясь научиться плавать. В эти дни ни минуты моего времени не тратилось впустую. Это делало блаженный покой еще лучше.
Сидя на покрытом ракушками берегу, я начала рисовать на влажном песке, делая все возможное, чтобы заглушить свой беспокойный разум.
Селеста говорила, что тишина — наша проблема, но, звезды над головой, я так хотела, чтобы всё наконец-то замолчало.
В конце концов я вернулась в свою лабораторию, прокравшись внутрь, обнаружила, что Селесты всё ещё нет дома. От этого волосы на затылке встали дыбом, локоны ещё сильнее закрутились. Что бы она ни делала, это предвещало беду.
Шурша по дому, я обещала себе убраться, как только переоденусь, и думала о своей сестре. Когда она изменилась? Но точный ответ ускользал от меня, как бы я ни старалась. Вера Селесты в мир постепенно ослабевала с течением времени. Она шаталась с каждым шагом, вздохом и борьбой. Как она могла верить в короля-непобедимого, который практически преклонял колени перед основными семьями? Что заставляло её помогать системе, которая активно желала держать её в бедности, голоде и страхе? У неё не было причин уважать шайтанов. Так почему же она должна была?
Почему я должна была?
Всё, что я получала от них, — это угрозы смерти и ненависть. И всё же я сидела сложа руки и активно участвовала во всём этом. Я стала ещё одним телом, которым они управляли, чем-то, не имеющим ценности, кроме своей грубой силы. Даже моя алхимия, которая так долго была прекрасной вещью, способной потенциально спасти мою семью, начала превращаться в инструмент для основных семей.
Я ненавидела это. Ненавидела себя. Ненавидела Селесту за то, что она заставила меня увидеть всё это таким, какое оно есть. Больше всего ненавидела то, что не хотела останавливаться. Сдаться сейчас означало бы мою смерть. Это означало бы смерть моей семьи.
В глубине души тревожный, резкий голос словно шептал: «Это разочарует звёзды».
Да, и это был не вариант.
Оказавшись в своей лаборатории, преследуемая Смертью, я принялась за работу; мой взгляд метнулся к флакону, в котором, как я надеялась, была кровь Азазеля Альтаира. Хотя не была уверена, что это именно его кровь, которую я нашла под ногтем после пребывания в лазарете, но всё ещё отчаянно цеплялась за эту возможность.