Сериия книг "Рассказы". Страница 92

Государственный житель - Платонов Андрей Платонович
Государственный житель
Луговые мастера -
Луговые мастера
Неодушевленный враг -
Неодушевленный враг
Река Потудань - Платонов Андрей Платонович
Река Потудань
Андрей Платонов был подлинным сыном революции, принял ее сразу и без малейшего сомнения. Он тогда занимал всем сразу: мелиорацией, электротехникой, партийной работой. И писал, смущаясь - потому что страсть к слову не умерла с приходом революции, - он ведь не был уверен, что искусство должно исчезнуть, его обязан сменить «сущий энтузиазм жизни». Он монашески ограничивал себя, стыдясь любви к слову, как греха. И от этого его слово становилось особенно цельным, плотным, вещественным, фраза казалась тяжелой и неповоротливой, как будто мысль еще только рождается, «примеривается» к действительности. Произведения Андрея Платонова не были оценены по достоинству при жизни писателя: они повергались идеологической критике, большая часть была издана только после его смерти.
Усомнившийся Макар - Платонов Андрей Платонович
Усомнившийся Макар
Взыскание погибших - Платонов Андрей Платонович
Взыскание погибших
Ювенильное море - Платонов Андрей Платонович
Ювенильное море
Андрей Платонов был подлинным сыном революции, принял ее сразу и без малейшего сомнения. Он тогда занимал всем сразу: мелиорацией, электротехникой, партийной работой. И писал, смущаясь - потому что страсть к слову не умерла с приходом революции, - он ведь не был уверен, что искусство должно исчезнуть, его обязан сменить «сущий энтузиазм жизни». Он монашески ограничивал себя, стыдясь любви к слову, как греха. И от этого его слово становилось особенно цельным, плотным, вещественным, фраза казалась тяжелой и неповоротливой, как будто мысль еще только рождается, «примеривается» к действительности. Произведения Андрея Платонова не были оценены по достоинству при жизни писателя: они повергались идеологической критике, большая часть была издана только после его смерти.
Заколдованный поезд - Поллард Джеймс Теодор
Заколдованный поезд
Погоня - Порджес Артур
Погоня
Мумия - Лазарчук Андрей Геннадьевич
Мумия
Ленин живее всех живых (ну может лишь слегка мертвее), и причина тому – магия кошачьего бога. Как могло быть всё иначе – в замечательном рассказе мастера альтернативной истории Андрея Лазарчука.
Человек-кресло - Рампо Эдогава
Человек-кресло
Красная комната - Рампо Эдогава
Красная комната