Наконец я задремала, и во сне снова стала маленькой девочкой, оказавшейся внутри воспоминания. Люди в городе говорили о кровавой луне. Неужели луна и правда будет наполнена кровью? — думала я, будучи любопытным ребёнком. Я дождалась, пока родители уснут, а затем попыталась открыть металлические ставни на окне, но не смогла дотянуться до защёлки даже стоя на табурете. Совершенно бесшумно я спустилась по лестнице, и моя ночная рубашка тянулась за мной по полу. Я приподняла деревянную задвижку, запиравшую заднюю дверь, а затем подтащила кухонный стул, чтобы дотянуться до засова. Я вспомнила предупреждение родителей никогда не выходить на улицу после наступления темноты, но вокруг было тихо. Если поблизости был вампир, я бы услышала крики.

Дверь со скрипом открылась, и мои босые ноги коснулись травы. Между пальцами было прохладно. Деревья и земля вокруг меня купались в странном багровом свете. Наконец я подняла взгляд на огромный красный круг в небе. Не думаю, что он был похож на настоящую кровь.

Что-то хрустнуло, и дробный топот шагов заставил меня вздрогнуть. Я повернулась, чтобы броситься обратно в дом, но между мной и моим домом стоял мужчина с пугающим лицом — а в дверях появилась моя бабушка.

— ЭЙСИРА! — пронзительно закричала она и бросилась мужчине в спину. Я закричала.

Мои глаза распахнулись, и я прижала ладонь к бешено стучащему сердцу. Через окна пробивался мягкий янтарный свет. В купальне плескалась вода, а мгновение спустя Вандер вышел из-за чёрной шторы, разделявшей нашу комнату на две половины.

— Одевайся. Мы идем охотиться.

Я не спеша переодевалась, заново перебинтовывая рёбра, хотя сегодня там оставались лишь лёгкие синяки. Тёмно-фиолетовый цвет сменился разными оттенками жёлтого, и боль стала минимальной. Я чувствовала её, только когда скручивалась или сгибалась. Я всегда заживала быстрее, чем кто-либо в моей семье. Скованность в ноге сейчас была едва заметна. Я расплела свои пушащиеся косы, заплела их заново и умылась. Рассечённая губа превратилась в тонкую розовую полоску.

По правде говоря, я двигалась как можно медленнее, потому что была в полном ужасе. Никто из моих знакомых никогда не ходил на охоту за вампирами. Даже самые безрассудные и высокомерные парни из моей деревни. Некоторые из них устраивали так называемые «ночные забеги» — подбивали друг друга перебежать от одного дома к другому в полночь, чтобы проверить свою храбрость. По меньшей мере один парень в год погибал из-за этого. Те, у кого хватало ума, несли ночную стражу на башне и стреляли по вампирам, но это было самым близким к охоте на вампиров, на что решался хоть кто-то в Неверглейде.

Я выглянула в окно на утреннее солнце, поднимающееся над стеной из тёмно-серого сланца. Тёмно-серые тучи закрывали половину неба, угрожая дождём. Вдали грохотал гром, и разверзлась полоса молнии. Было странно смотреть наверх, находясь внутри стены, а не снаружи.

Сделав несколько глубоких вдохов и мысленно взяв себя в руки, я открыла дверь. Вандер сидел на краю своей кровати, скрестив руки и лодыжки, и, как обычно, выглядел раздражённым. За спиной у него висел меч, а на поясе — несколько видов оружия: пара ножей, кинжал с золотой рукоятью в виде змеи, маленькие метательные звёздочки и моток веревки.

— Даже мои капризные сёстры не собираются так долго, как ты. — Он накинул капюшон. — Подними маску, как только мы покинем стены Дракхара.

— Есть, сэр, — сказала я и отдала честь.

Его суровое выражение лица дало трещину, и уголок губ пополз вверх.

— Умница какая.

Пройдя достаточно далеко, чтобы Дракхар скрылся из виду, мы остановились у основания возвышающейся стены. Над нашими головами трещал гром, и прохладный ветерок вызвал мурашки вдоль моего позвоночника. Мужчина в чёрной форме ассасина вышел из башни и сбросил конец толстого каната. Тот с глухим ударом упал на землю.

— В стене есть только одна дверь — у главного входа, — объяснил Вандер.

— Значит, мы идем к входу, да? — Я знала, что нет, но эта стена вздымалась выше даже самых высоких древних верхушек деревьев. Пот выступил на моей форме. Я слишком боялась даже подниматься на ночную смотровую башню. Я хотела победить этот страх, но на куда более маленьком дереве, а не на величественной стене, от которой кружилась голова.

Птицы щебетали, пролетая над моей головой всё выше и выше, пока не исчезли по ту сторону. На западе прогремел гром, и ветер донёс до нас запах дождя и тёмно-серые грозовые тучи.

— Нам нужно двигаться до того, как начнётся шторм. Дамы вперёд. — Вандер жестом указал на канат.

Примерно через каждые пять футов на канате был завязан узел, чтобы помогать опоре ног, но мне было трудно хвататься моей искалеченной левой рукой. Я сглотнула и взялась за толстый канат.

— Я никогда раньше не лазала по канату.

В два шага он прижался к моей спине. Его неожиданная близость заставила моё сердце подпрыгнуть к самому горлу. Я выглянула через плечо на него, пока он взял моё правое запястье и переместил его выше левого.

— Рука над рукой. — Его глубокий голос пророкотал прямо над моей кожей, отчего по ней побежали иголки. — Поможет, если ты плотно сожмёшь канат бёдрами и стопами. Ты дукай, ты достаточно сильна, чтобы подтянуться на одних руках.

Он отступил, и я снова смогла глубоко дышать. Меня волновала отнюдь не сила моих рук. Мне придётся больше положиться на правую руку и ноги, но я всегда так делала. Через несколько мгновений он выжидающе уставился на меня. Чувствовал ли он дрожь страха в моём теле, когда касался меня? Мне не хотелось признаваться, но я всё же выложила:

— Я… Я боюсь высоты. — Падение из домика на дереве в детстве навсегда приковало мои ноги к земле. — Не думаю, что смогу сделать это, сэр.

— Все чего-то боятся. Ты думаешь, что не можешь, но я знаю, что можешь. — Его голубые глаза метнулись от одного моего глаза к другому. — Лезь. — Я почти оценила его требовательность. Если бы у меня был мягкий наставник, я не была уверена, что вообще когда-либо попыталась бы это сделать.

Дрожа, я кивнула и обхватила канат. Пока я смотрела только вверх, всё было в порядке. Я могла убедить свой разум, что нахожусь всего в нескольких футах от земли.

После того как я прошла четыре узла, моя левая рука начала ныть и дрожать. Пот намочил мой чёрный капюшон вдоль линии роста волос.

Порыв ветра просвистел, и канат слегка закачался из стороны в сторону. Я замерла, прижавшись щекой к веревке, волокна впились в мою кожу.

— Держись. Я лезу следом, — объявил Вандер. Канат задрожал под его весом.

По ошибке я бросила взгляд вниз, чтобы посмотреть на Вандера, и расстояние до изумрудной земли оказалось больше, чем я думала. Мои мышцы сковало, и я зажмурилась. Дыхание сбилось.

— Продолжай лезть, — сказал Вандер мягче, чем я ожидала. — Нам нужно добраться до верха до того, как начнётся дождь.

Словно подчеркивая его слова, неподалеку грохнул гром.

— Я… я не могу. — Я не могла заставить свои руки разжаться. Я открыла один глаз и снова выглянула на Вандера. Всё начало накреняться; голова пошла кругом.

— Ты не упадёшь, — настоял он. — Рука над рукой, это всё, что тебе нужно делать. Смотри только вверх.

Я сильнее обняла свою спасительную веревку, крепче вжимая стопы в узел, на котором стояла.

— Я не могу отпустить, — прошептала я. Моё сердце колотилось так же бешено, как когда за мной гнался вампир. — Я не могу. — Я не доверяла своей левой руке.

— Можешь. — Он внезапно оказался прямо у моих ног. — Сделай это один раз, и в следующий момент ты будешь удивляться, чего вообще боялась. Доверься себе и своей силе.

Ну же, Эйсира. Я оторвала руку и медленно потянулась вверх, подтягиваясь.

— Вот так, — поддержал Вандер. — Теперь другая рука. Чем быстрее ты двигаешься, тем скорее всё закончится.

Это была та правда, которую мне нужно было услышать. Чем быстрее я слезу с этого чёртова каната, тем лучше. На середине пути я едва могла держаться левой рукой и сильнее сжимала узел ногами. Когда показалась вершина и во мне затеплилась надежда, капля дождя упала на открытую кожу переносицы, затем ещё одна. Капли застучали быстро и сильно. Доберись до верха, доберись до верха, — твердила я про себя. Ассасин, сбросивший канат, перегнулся через край стены.