Она скользнула за ствол дерева и выставила ладонь, будто это могло меня удержать:

— Перестань, пока не опозорилась.

Это было похоже на то, как если бы мою внутреннюю ярость заперли в сундуке, а крышка внезапно распахнулась.

Я рванула вперед, врезалась плечом ей в живот и сбила ее на землю. Она дернула бедрами, сбрасывая меня с себя, и каблук ее сапога врезался мне в подбородок. Медный вкус заполнил рот, но я быстро поднялась на ноги. Ее нога метнулась в подсечке, выбивая землю у меня из-под ног, и я спиной впечаталась в землю. Я быстро перекатилась на корточки, сгорая от желания нанести еще один удар, но знала, что это закончится тем, что я буду выглядеть как неопытная дура. Я сдернула маску и сплюнула кровь изо рта. Вампиры почувствуют ее запах.

— Хватит, — протянул Вандер, вставая между нами. Едва заметный намек на улыбку играл в уголках его губ. Это что, одобрение? Я думала, он будет в бешенстве от меня, но на его лице не было суровых морщин гнева, даже не было недовольно сдвинутых бровей. За то время, что я провела здесь, я поняла, что уважение было одним из высших приоритетов для ассасинов, а она проявила неуважение ко мне и моему народу. Возможно, они это понимали. — Мы остаемся, пока вампиры не будут убиты.

Больше никто не возражал. Даже я. Я бы предпочла умереть за людей, которых Гоуст так бессердечно списала со счетов, чем встать на ее сторону против своих собственных, сбежав обратно под защиту стены.

Глава 11

Я сидела высоко на толстой ветке тлеющего дерева; застрекотали сверчки, а солнце повисло прямо над горизонтом. Где-то вдали затрубил рог. Его звук отличался от того, что я привыкла слышать дома, но смысл оставался тем же.

— Что это было? — прошептала Пайро с ветки надо мной.

— Это значит: «Забирайся внутрь или умри», — ответила я.

— Оу.

«Да уж, оу», — подумала я.

Через несколько минут протрубил последний рог. Этот звук заставил волоски на моем теле встать дыбом. Каждый раз, когда я слышала его раньше, я либо бежала сломя голову, либо уже сидела под замком у себя дома с закрытыми ставнями на окнах. Мой отец сейчас, наверное, шагает из угла в угол. Готова спорить, мама и бабушка тихонько шьют детскую одежду в главной комнате.

Ощущалось дико, невероятно чуждо то, что я сидела неподвижно и смотрела, как исчезает солнце. Мое тело дергалось, призывая бежать. Стена была по меньшей мере в пяти милях отсюда. Спустили бы они мне канат, если бы за мной кто-то гнался? Я гадала, бывает ли так, что люди стучат в входные ворота города, умоляя впустить их, и их оставляют на убой. Если бы меня поставили на дежурство у Стены, я бы не смогла стоять на вершине и смотреть, как они умирают. Я бы не стала.

Мы ждали в тишине. Лунный свет озарил лес, и листья вокруг нас засияли мягким оранжевым светом, словно угли костра, взмывающие в ночное небо. Это было прекрасно. Чтобы отвлечься от нарастающей паники, я сорвала листок и растирала мягкое волокно между пальцами. Оно оставило светящуюся пленку на моих подушечках.

Быстрая вспышка белого привлекла мое внимание. Я не успела понять, что это, пока пара звериных глаз не отразила свет за кустом… волк. Я нахмурилась. Тот самый белый волк, которого я видела возле Ноктурнуса? Не может быть. Но волк с такой красивой шерстью был бы редким зрелищем.

Крик прорезал лесную тишину; листок выпал из моих пальцев и полетел к земле, упав рядом с Вандером. Я резко повернулась в ту сторону, ожидая появления монстра. Сердце оглушительно забилось в груди. Я подтянула ноги и подобралась, готовая к рывку, совершенно забыв про волка.

Вандер ждал у основания нашего дерева, даже не пытаясь скрыться, и ковырял что-то под ногтем. У меня отвисла челюсть. Как он мог оставаться настолько невозмутимым в такое время? Другие наставники наполовину скрылись за кустами или где-то в тенях, но только не он. Тэйвин подал знак рукой, сложив большой и указательный пальцы в кольцо и подняв остальные три. Трое?

Тихий треск и хруст листьев наконец долетели до моего слуха. Вандер скользнул за другую сторону ствола и прижался к нему спиной. Я сжала в руке нож, ладони под перчатками взмокли от пота. Мне не полагалось двигаться с этого места без крайней необходимости. И меня это более чем устраивало.

Крупная неясыть заскрипела, спикировала вниз и опустилась на ветку рядом со мной. Я замерла, наблюдая, как эти огромные желтые глаза уставились вперед. Сова не знала, что я здесь.

В поле зрения появились три темные фигуры. Двое мужчин охраняли женщину в центре. На вид ей было около моих лет, с темными свалявшимися волосами, лицо грязное, но красивое. Она напомнила мне Кейду. Мужчина слева был высоким, возможно, немного старше ее, а тот, что справа, выглядел зрелым. Я засомневалась, не приходится ли старший им… отцом. Кто из них кого обратил? Я читала в руководстве ЛОА, что некоторые дикари держатся вместе, если были обращены примерно в одно время.

Меня тошнило от одной мысли об этом.

Сова ухнула и взмыла в воздух, привлекая взгляд младшего мужчины — прямо ко мне. Я сглотнула. Наши взгляды встретились. Предостережение пронзило меня, холодок пробежал по позвоночнику. Вампир. Вампир. Вампир.

Он закричал — этот ужасный, пронзительный звук.

— Ассасин!

Серебряный клинок, покрытый кровью, внезапно высунулся из центра его груди. Вандер стоял позади него, держа его за другой конец. Клинок выскользнул наружу, и вампир медленно начал сереть. Фэлкон или Гоуст — в темноте я не разобрала — быстро уложила второго мужчину, и женщина бросилась наутек.

— Догони ее, — скомандовал Вандер.

Скаут уже сидел у нее на пятках.

— Ассасины! — визжала она. — Ассасины!

Стрела рассекла воздух и вонзилась ей в спину. Она упала ничком, и Скаут пронзил ее сердце мечом. Каждое из их тел превратилось в камень за считанные секунды.

— Рядом есть еще, раз она так орала! — крикнул Скаут.

Я заметила тени, мелькавшие между деревьями в нескольких направлениях. Как минимум еще трое. Я потеряла из виду наставников. Они исчезли, как клубы дыма на ветру. Вспотевшей ладонью я сжала нож еще крепче. Они ведь не… бросили нас?

— Может, поможем им? — Пайро зашевелилась на ветке надо мной.

— Нет, Вайпер сказал оставаться на месте.

Селин уже натянула тетиву и спустила стрелу. Я следила за ней взглядом, пока она со тошнотворным глухим звуком не вонзилась вампиру в грудь. Мужчина успел подобраться на пару футов к нашим деревьям.

— Черт, ты попала, Смоук, — прозвучал впечатленный голос Тэйвина. Вампир медленно серел и превращался в камень с вытянутыми руками и гротескно раскрытым ртом, обнажившим клыки. — Прямо в сердце.

— Я стреляю из лука с трех лет, Ребел.

— Да, но это была быстрая мишень, — сказала я, сама пораженная. Надо будет поговорить с Вандером насчет того, чтобы взять лук.

— Еще один! Хватай ее! — Пайро указала дрожащей рукой. Я не была уверена, дрожала ли она от страха или от азарта боя.

Эта вампирша бежала так же быстро, как и я, когда пыталась угнаться за последними лучами солнца. Селин выстрелила в нее и промахнулась. Я напряглась, когда она добралась до основания моего дерева. Она была всего в десяти футах подо мной и начала карабкаться наверх. Черт. Я встала и подтянулась на ветку выше, затем еще на одну. Пайро сделала то же самое. Я двигалась так быстро, как только могла, но у нас вот-вот должны были закончиться ветки, на которые можно было сбежать.

— Она нагоняет их! — завопил Тэйвин. — Стреляй в нее, Смоук!

— Я не могу пробить ее сквозь эти ветки!

Я остановилась и глянула вниз, сердце колотилось, точно копыта скачущих диких лошадей. Она была в трех футах от меня, в двух. Я наступила ей на руку, когда она потянулась к ветке у моих ног.

Ее широкий, усеянный клыками рот раскрылся, и она зашипела:

— Никогда не видела напуганных ассасинов. Вы, должно быть, совсем младенцы.