— Тебе понадобится жидкость для розжига — алкоголь или смола, — чтобы он вообще загорелся, — сказал он.

Селин постучала пальцами по ножнам кинжала на бедре и тихо хмыкнула:

— Ты не перестаешь меня удивлять, Косторез. Погнали. Если сможешь выгнать их с моста, мы будем ждать в засаде.

Я летела по пустым переулкам города. Холодный ветер щипал открытую кожу вокруг глаз. Проведя несколько месяцев вслед за Вандером, я уяснила Найтхейвен достаточно хорошо, чтобы отыскать таверну и разжиться чем-нибудь легковоспламеняющимся. Я резко свернула в переулок, где не было нависающих балконов, с которых меня могли бы заметить. Я шла на звук музыки и буйного веселья, но именно запах алкоголя привел меня к нужному окну с задней стороны таверны, и я скользнула в кладовую.

Было темно. Лишь тонкая полоска света пробивалась из-под двери, ведущей в зал бара. Полки были уставлены бутылками, и я сомневалась, что они заметят пропажу одной, хотя прежде мне никогда не приходилось красть.

Я бесшумно перешагнула через швабру и ведро. Из кучи в углу я выхватила старую тряпку. Быстро переместившись к полкам, я принялась изучать этикетки в поисках чего-то с высоким содержанием алкоголя.

Шепот, отозвавшийся в моих костях, заставил меня повернуться к той самой двери. Затем последовал скрип, а за ним — шаги. Я растворилась в тенях угла, прижавшись к стене за последним стеллажом.

Я была ассасином.

Тишиной.

Тенью.

Грузный мужчина с густыми усами перевалился через порог. Вместе с ним в помещение ворвался теплый свет, и я вжалась еще сильнее, затаив дыхание. Большинство людей не отличались особой наблюдательностью, и, если я не буду двигаться или издавать звуков, он меня не обнаружит. За большую часть этого года я научилась становиться невидимой.

Посвистывая, он проковылял внутрь и сцапал стеклянную бутылку с янтарной жидкостью. Он замер, бросив взгляд на… открытое окно.

Черт.

Ошибка новичка.

— Странно, — пробормотал он. Его тяжелые шаги отдавались треском при каждом движении. Мое сердце стучало в такт им.

Одной рукой он захлопнул окно и ушел. Дверь за ним щелкнула. Я выдохнула сквозь зубы и сделала мысленную пометку: всегда закрывать за собой окно.

Я выскочила из укрытия и провела пальцем по этикеткам. Быстрее, быстрее. Вся моя команда ждала меня, а у нас было время только до полуночи. Сдернув хрустальные пробки с нескольких бутылок и принюхавшись, я наткнулась на виски с ощутимо крепким запахом. Это подойдет. Если ничего не выйдет, я стану полным позором Команды Ассасинов, и мы снова проиграем.

Этого не случится.

Я выскользнула обратно в переулок, бесшумно закрыв за собой окно. Пока я неслась по задворкам, избегая встреч с людьми, я заметила тень, следовавшую за мной на расстоянии.

Кожу покалывало.

Вандер.

Мне не нужно было видеть его вблизи, чтобы знать. Что-то во мне узнавало его. Хотя я была удивлена, что он позволил мне заметить себя. Если только он сам этого не хотел. Я улыбнулась и на предельной скорости рванула к первому мосту, ниже по течению от места, где ждала другая команда. Я сбавила ход, вбегая в сосновую рощу, и глянула через плечо. Вандер был там, где-то среди зданий, даже если я и не могла его разглядеть. Я помахала рукой и подняла бутылку виски. Ваше здоровье! Я готова была поклясться, что услышала глухой смешок, и вернулась к своей миссии.

Я двигалась быстро, полуприсев, избегая листьев и шишек — всего, что могло меня выдать. Едва Команда Вампиров показалась в поле зрения, я поползла, прижимая бутылку к груди одной рукой. Жидкость тихо плескалась внутри.

— Неудачники, должно быть, слишком напуганы, чтобы приблизиться к нам, — произнесла девушка из их команды. — Не может быть, чтобы они нас еще не засекли.

— Конечно, они напуганы, — рявкнул Бист, и его голос разнесся в темноте достаточно громко, чтобы его услышал любой в радиусе трехсот ярдов. Я искренне его ненавидела. — Ассасины должны быть бесстрашными. Когда они уже начнут проводить отсев и отправлять слабаков в Лотлтон? Кучка бесполезных придурков, если спросите меня.

— Только лучшие из лучших должны становиться ассасинами, — согласился кто-то еще. — Им стоит избавиться и от той девки-чужачки. Ее вообще не должно было здесь быть с самого начала. Из нее вышла бы отличная мешковина для крови вампиров.

— Косторез не пройдет свое ученичество, — мрачно проговорил Бист, будто собирался лично это устроить. — Вампиры в конце концов доберутся до нее, — быстро добавил он. — Мы с Дредом общались и сошлись во мнении, что стандарты должны быть выше. Никаких крестьян из Лотлтона — в ЛОА должны допускаться только выходцы из семей воинов или ассасинов. Ученым костям тут тоже не место. Это плодит слабость.

Я покачала головой, поражаясь его узколобости. Вандер был лучшим ассасином здесь, а ведь он происходил из семьи ученых. Я забралась в сумку на поясе и достала огниво и свой кинжал. Всю зиму я носила их с собой на случай, если понадобится развести огонь. Я положила бутылку с алкоголем на бок, заткнув горлышко тряпкой, и ударила огнивом по металлу, высекая искры. Ну же, загорайся, подумала я.

— Слишком тихо, — сказал мужчина, направляясь в мою сторону. Я стала бить сильнее и быстрее. — Может, кому-то из нас стоит провести разведку и узнать, где другая команда?

— Нет, — отрезал Бист. — Мы держимся вместе на этом мосту. Помните, как они разделились? Мы такой херней заниматься не будем. Им придется прийти за нами в конце концов, иначе им засчитают поражение.

Наконец искра зацепилась, и оранжевое пламя быстро охватило тряпку. Я схватила бутылку за донышко.

— Что это? — спросила женщина.

Я поднялась, выходя из тени на берегу реки у самого края моста.

— Эй! — Я помахала им, а затем швырнула горящую бутылку. Она разлетелась от удара. Огонь стремительно охватил восточный край деревянного моста. Жар от вспышки мгновенно обжег мою открытую кожу.

Их команда врассыпную кинулась с моста на противоположный берег. Я улыбнулась. Да, бегите, крысята, прямо в ловушку.

Моя команда выскочила из укрытий, и завязалась схватка.

Теперь мне нужно было вернуться туда. Другой мост находился в полумиле отсюда, и, хотя я была быстра, время поджимало. Я уставилась на разгорающееся пламя, охватывающее деревянные перила, а не только спирт. Я стиснула зубы. Это был единственный путь.

Собрав всю волю в кулак, я рванула вперед и прыгнула через огонь. Жар лизнул меня, но я приземлилась на другой стороне. Заложников никто не охранял. Все с кем-то дрались. Но как только мои ноги коснулись снега на берегу реки, меня сбили с ног.

Тяжелая туша противника увлекла меня в кувырок, пока я не оказалась на спине, а он не навалился сверху. Он прохрипел и выругался. Я узнала его голос, узнала, кто это.

Бист сжал руки вокруг моего горла. Я со всей силы всадила локоть ему по предплечьям, сбивая хватку, и вскинула бедра, чтобы сбросить его с себя. Я со всей дури заехала сапогом ему между ног, попав тяжелым обухом прямо по семейным драгоценностям, и перекатилась на ноги. Я была не просто крестьянкой из Лотлтона. Я была ассасином. Я была тенью, оружием.

— Оу, больно? Я удивлена, что попала. Селин говорила мне, насколько он крошечный. — Я подняла большой и указательный пальцы, оставив между ними ничтожный зазор.

Он застонал, схватившись за пах:

— Сучка. Ты за это заплатишь.

У меня не было времени на личную вендетту. Я была здесь, чтобы победить. Я рванула к заложникам, лавируя между дерущимися, и похлопала по плечу всех троих, на ком были зеленые шарфы.

— За мной, — сказала я, и они подчинились.

— Косторез забрала заложников! Защищайте их! — заорал Тэйвин. Он врезал кулаком в лицо своему противнику, свалив его с ног, и подбежал ко мне. — Это было потрясающе, Косторез! Твой взмах рукой перед тем, как бросить огонь, был вишенкой на торте.