Мой желудок сжался. Его руки едва заметно сжались на моём теле.

— Она умоляла меня пойти с ней. Мы оба были вампирами. В Найтхейвене нам больше не было места. Она умоляла меня сделать её дэйуокером. Тогда-то я и понял, что её подослала Белладонна. Зачем ещё ей позволять мне так долго думать, что она мертва? Белладонна хотела, чтобы я сам пришёл к ней. У большинства вампиров есть тяга к тому, кто их обратил. Но во мне этой тяги не было, во всяком случае, недостаточно сильной. У меня не было никакого желания идти к ней. Я ненавижу её. — Он сделал вдох. — Но им был нужен мой секрет дэйуокера. И именно тогда я понял, что у меня появился шанс внедрить своего человека.

Я насупилась.

— Внедрить своего человека?

— Подумай сама. У них есть шпионы в Найтхейвене. Дверь в город закрывается перед закатом каждый божий вечер. Исключений не бывает. Вчера вечером эту дверь кто-то открыл. Так почему у нас не может быть шпионов, играющих роль? Я пошёл с Орианой и стал тем, кем они хотели меня видеть. Я играл верного брата, который хотел помочь ей стать дэйуокером. Сказал, что она убедила меня примкнуть к ним. Ушли месяцы на то, чтобы уверить их, будто я перешёл на их сторону. Я выпил больше крови, чем мог вынести, вёл себя так, как никогда не хотел. Убивал людей, которых не должен был убивать. Но даже если они мне не доверяют, они меня не убьют. Им нужен мой секрет.

У него всегда находилось оправдание, идеальная история. Я даже не была уверена, что хочу знать, но всё равно спросила:

— И каков же твой план? Что ты собираешься делать?

— Я здесь, чтобы убить Белладонну и королей. Они умрут — и вампирское королевство Ноктурнус рухнет. Я говорил тебе, что я в ЛОА до самой смерти, и я не лгал.

Я прищурилась:

— Почему же ты до сих пор этого не сделал? Прошло почти три года, а ты лучший ассасин в Найтхейвене. Ты к ним близок, это должно быть простым делом.

Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

— Если ты не заметила, я не могу. Белладонна полностью контролирует меня. Если я хотя бы попытаюсь навредить ей, она меня уничтожит. Какое-то время я работал с учёным, чтобы научиться блокировать ментальный контроль, но Белладонна слишком сильна. Поэтому после года безуспешных попыток сохранить контроль над своим разумом я сдался. Я просто больше не мог жить этой двойной жизнью. Я сказал тебе правду. Я собирался сделать так, чтобы командир Локк убил меня в день Обряда… пока не увидел тебя.

Я хотела поверить ему, но что, если это говорило лишь моё сердце?

— Из-за того, что сказала тебе твоя тётя Мьюриэл? Что она сказала обо мне такого, что заставило тебя изменить решение? Ты не ответил, когда я спрашивала раньше.

Он медленно, сдержанно выдохнул, словно боялся признаться.

— Она сказала, что ты станешь единственной любовью в моей жизни и сможешь спасти меня от самого себя.

Моё сердце пропустило удар.

— И это правда?

— Первая часть — да. Насчёт второй не знаю.

Тёплое торжество затопило мою грудь. Желание снова прижаться к нему, поцеловать его и сказать, что я тоже его люблю, потянуло меня к нему. Я воевала сама с собой. Влечение между нами было слишком властным, оно не поддавалось разуму. Я подавила его. Отрезала. Я никогда не испытывала ничего подобного.

— Ты любишь меня?

Он встретил мой взгляд и кивнул. Он отдал мне свой кинжал. Сказал, что хочет меня, но в «Ночном колпаке» не говорил, что любит. Горло пережало от чистых эмоций. Я хотела, чтобы это оказалось правдой, вопреки всему.

— Вампиры не умеют любить, если верить твоему королю.

— Может, он и не умеет. — Он поднял руку и бережно провел большим пальцем по моей нижней губе. — Но я люблю тебя, Эйсира Хаварсдоттер.

Я закрыла глаза, выдохнув тихий стон. Но отстранилась от его прикосновения. Я не могла трезво думать, когда он касался меня и говорил так. Ему придётся постараться, чтобы вернуть моё доверие. Он обманывал меня слишком много раз. Откуда мне знать, что он не врёт и сейчас, просто чтобы удержать меня на поводке?

— Почему ты не сказал мне раньше, что делаешь всё это?

Он с силой провёл ладонью по лицу.

— Во-первых, я боялся, что ты мне не поверишь. Как и сейчас. Если бы я сказал, что работаю на Белладонну и королей, чтобы подобраться достаточно близко и убить их, ты бы это приняла? И, как я уже говорил, я не хотел втягивать тебя. Это слишком опасно.

— Не знаю, поверила бы я или нет, — ответила я честно. — Но почему не заставить твою сестру убить Белладонну, пока ты займёшься близнецами? Белладонна контролирует только мужчин.

— Я не могу доверять ей настолько, чтобы хотя бы предложить это. Ей нравится быть вампиром, и она может обернуться против меня. Тогда вся моя работа по завоеванию их доверия пойдёт насмарку.

Я прикусила нижнюю губу.

— Откуда мне знать, что ты не врёшь? Я не знаю, что правда, а что нет. Откуда мне знать, что ты не настоящий шпион внутри ЛОА, который ищет магию дэйуокеров, а это — лишь твоя легенда, чтобы я заткнулась? Ты можешь говорить, что любишь меня только потому, что знаешь, как сильно я тебя хотела. Ты думаешь, это именно то, что я хочу услышать. Откуда мне знать, что всё это по-настоящему?

Эти голубые глаза въелись в мои, всколыхнув что-то в самой глубине души. Я хотела верить ему. Хотела позволить себе поверить ему. Я хотела его. Тот же самый вопрос прошелестел у меня в голове. Должна ли я убить его или спасти? Ворон или орёл.

— Если ты думаешь, что я ничего к тебе не чувствую, тогда убей меня. Моё сердце принадлежит тебе. Вонзи в него клинок, забери его себе — оно твоё. Что бы ты ни выбрала, такова твоя судьба.

Я сглотнула, и мурашки пробежали по моему позвоночнику. Ирония его слов пробрала меня до костей. Со мной явно было что-то не так. Он был вампиром, который лгал мне снова и снова. Я была ассасином, который даже не должен был сомневаться в подобном. Мы танцевали на лезвии меча, зажатые между тенью смерти и непреодолимой силой, тянувшей наши души друг к другу.

Разум велел мне покончить с ним. Сердце кричало «нет». Я медленно отвела кинжал от его шеи и оттолкнула его.

— Ты правда хочешь убить Белладонну?

— Да. — Он шагнул так близко, что наши тела соприкоснулись. Царапины, оставленные Белладонной, уже исчезли. Притяжение между нами захлестнуло меня с головой. Я подняла руку, чтобы коснуться его щеки, и он подался навстречу, подхватив меня за талию. Я закрыла глаза, рвано вздохнув. — Потому что мне всё ещё есть за что бороться, — прошептал он мне на ухо, отчего по коже снова побежали мурашки. — «Дерись отчаяннее, чем когда-либо», помнишь? В конце концов я найду способ.

Я перехватила его руки и опустила их вниз. Он был слишком соблазнителен. Мне нужна была трезвая голова.

— Ты не можешь убить Белладонну из-за её силы, но я — могу.

Его глаза блеснули, и он покачал головой:

— Нет, даже если бы ты смогла добраться до неё, там больше сотни вампиров. Мы никогда не выберемся живыми. Я не стану смотреть, как ты умираешь. Для этого придёт своё время и место, но не сейчас. Сегодня ночью, когда она взяла контроль надо мной, твоё видение пробилось сквозь него. Оно каким-то образом начало ломать её хватку. Я думаю, мы могли бы поработать над этим вместе. Мы понятия не имеем, на что ты способна. Если ты сможешь пробить её силу и снять с меня контроль, я смогу убить её и близнецов. Но мы должны быть готовы.

— Я почувствовала, как твоя хватка ослабла… — Если бы я смогла продержать это дольше, он мог бы отпустить меня окончательно. Вот только я не знала, верю ли его словам. Он слишком хорошо умел притворяться. Я вспомнила ночь, когда мы танцевали, и он сказал, что его учили очаровывать. Очаровывал он меня или их? Полагаю, время покажет. Он не отдал им магию дэйуокеров, хотя знал того, кто её создал. Это было единственным реальным доказательством того, что он всё ещё на нашей стороне.

— Мы можем уйти прямо сейчас?

— Конечно, Эйсира. Но пообещай мне, что будешь убедительно притворяться, будто я всё тот же Вандер, каким ты считала меня вчера. Мы вернёмся. Я сочиню историю о том, как спас тебя и как мы перебили кучу вампиров. Через пару недель ты сдашь экзамен и станешь полноценным ассасином. Я помогу тебе добиться того, чтобы твою семью впустили за стену, и мы вместе найдём способ уничтожить вампирское королевство.