Это был сложный вопрос.

Даже само слово было обманчивым. Люди его мира использовали его для описания любого Аспекта, способного нанести прямой урон противнику, в отличие от усиления боевых способностей Пробужденного — особенно тех, которые могли делать это на расстоянии. Но это было не то, что нужно Санни.

Нет, его интересовали не те способности, которые существовали в привычных рамках сверхъестественных сил, а сами средства, использованные для создания этих рамок, или, по крайней мере, те, которые существовали за пределами царства Аспектов.

Это, по его мнению, и было настоящим колдовством.

«Но есть разные виды такого колдовства… какие из них я уже наблюдал?»

На ум пришли три. С первым он был знаком лучше всего — плетение, которое, по его мнению, было колдовством самого Ткача. Из него было создано само Заклинание, а также все магические предметы, которые Заклинание дарило Пробужденным — Воспоминания и Эхо. Это была магия, которую знали все люди, и большинство верило, что это единственный вид магии, который существует.

Однако Санни уже узнал, что колдовство не является синонимом Заклинания, и что существуют способы создания магии, отличающиеся от плетения.

Впервые он увидел это в Эхо Святой, у которой под обычным узором бесплотных нитей скрывались остатки гораздо более примитивного плетения, прежде чем он превратил ее в Тень. Позже он столкнулся с тем же типом чужеродного плетения в стенах Эбеновой Башни.

Этот вид колдовства принадлежал Принцу Подземного Мира, младшему брату Ткача. Сходство между ними трудно было не заметить, но Санни не знал, кто из даймонов кого скопировал — Ткач ли усовершенствовал колдовство, созданное его братом, или младшее дитя Неизвестного взяло за основу метод колдовства старшего.

Судя по этим двум видам колдовства, легко было предположить, что все они связаны с каким-то плетением. Однако такой вывод был бы неверным… Санни знал это благодаря третьему виду магии, с которым он столкнулся.

Чудесное творение Бога Солнца — обсидиановый нож, который он взял с белого алтаря Святилища Ноктиса перед уходом в Храм Ночи и который теперь покоился, недоступный, на дне Заветного Сундука.

Черный нож не скрывал под своей поверхностью никаких плетений… вместо этого он был полон ослепительного сияния, словно охватывая безбрежный океан сущности души, с единственной Нитью Судьбы, помещенной в первозданный свет, который бесконечно складывался сам в себя и образовывал бесконечный круг.

Это было колдовство Бога Солнца… если вообще чудо сотворённое божеством можно назвать колдовством. В любом случае, обсидиановый нож — а затем и деревянный, которым он убил Солвейн, — доказывал, что не обязательно основывать свою магию на каком-то плетении. Это был просто уникальный способ, которым воспользовался Ткач, а за ним и его брат.

Значит… колдовство Надежды тоже могло быть совершенно уникальным.

Запертый в железной клетке, Санни нахмурился. Как он должен был искать то, что могло выглядеть как угодно?

Если подумать… был еще один вид колдовства, с которым он столкнулся. Вернее, несколько разных, объединенных одним методом создания: руническая магия.

Впервые он увидел ее под разрушенным собором Мрачного города, в маленькой комнате, где труп в Маске Ткача был прикован цепями внутри разорванного круга. Этот круг был вырезан на каменном полу, окруженный бесчисленными символами, которые Санни не узнал.

Врата в Багровом Шпиле тоже были окружены кругом из рун… а также каменная арка на последнем уровне Эбеновой Башни и соединенная с ней арка, расположенная в красивой белой беседке на Острове Слоновой Кости.

Еще одним местом, где он встречал колдовские руны, был Храм Ночи… там они были либо начертаны кем-то из клана Валор, либо, по крайней мере, найдены и использованы ими.

Итак, в общих чертах он был знаком с тремя видами колдовства. Одним из них было плетение заклинания, а также его разновидность, используемая Принцем Подземного Мира. Другой — божественные чудеса Бога Солнца, которые он даже не мог понять.

И последний был основан на надписях рун, и, похоже, использовался в основном людьми — здесь, в Королевстве Надежды, и на соседнем Забытом Берегу.

«Хах…»

Однако было небольшое несоответствие.

Почему портал в Эбеновой Башне был создан с помощью рунической магии, а не примитивного плетения, как все остальное здесь?

Может быть, потому, что портал на Острове Слоновой Кости был соединительным? Ведь Принц Подземного Мира построил башню в Низшем Небе намного позже, чем Надежда построила свою. На самом деле, он сделал это уже после того, как его сестра была заключена в темницу, чтобы собрать божественное пламя, уничтожившее ее домен. Вполне логично было бы использовать руническую магию для вторжения в уже существующую систему порталов, которая была основана на ней.

Значит… возможно, Надежда была источником рунической магии? Или, по крайней мере, ее пользователем?

Санни вздохнул, чувствуя себя измотанным и уставшим, затем закрыл глаза.

(П. П: Я тоже это чувствую…)

Ему нужно было хоть немного поспать, чтобы дать телу и разуму отдохнуть перед завтрашними сражениями.

Особенно теперь, когда ему предстояло не только выжить в них, но и делать это, одновременно разыскивая по всей арене любые признаки скрытых рун…

Глава 614

Холст Надежды

Новый день принес с собой новую порцию боли, лишений и отчаяния.

Санни и Элиаса вытащили на арену, и тот же Вознесенный Приверженц Войны вел их за цепи, прикрепленные к ошейникам. Санни споткнулся и уперся взглядом в широкую спину мужчины.

Тюремщик был невероятно высок для человека, его рост превосходил даже рост теневого демона, в которого сейчас вселился Санни. Его фигура была величественной и мощной, ощущение ужасающей силы исходило от него почти физическими волнами. Апостол Войны носил все те же поношенные кожаные доспехи и рваную красную мантию, его черты лица были скрыты за глубоким капюшоном.

За все эти недели Санни ни разу не видел его лица и не слышал, чтобы он говорил.

Большой клинок на спине Вознесенного воина тоже выглядел по-особенному. Он определенно был зачарован очень сильной магией… Теперь, когда Санни обратился мыслями к природе колдовства, он молча изучал линию рун, начертанных по краю тяжелого оружия.

«Опять руническая магия…»

Это имело смысл… как еще эти древние люди могли зачаровать свое оружие? Они же не могли полагаться на Воспоминания и плетение заклинаний. Тем не менее, магическое оружие в Королевстве Надежды встречалось гораздо реже, чем в мире бодрствования. Большинство Пробужденных сражались на арене либо с обычным оружием, либо с наделёнными слабыми, примитивными чарами.

Это было далеко от тех мощных Воспоминаний, к которым он привык, хотя Санни не знал, была ли это природа этой эпохи или просто еще один признак вездесущего регресса, который, казалось, царил в том, что осталось от Королевства Надежды. Все здесь казалось запущенным, изношенным и на грани развала.

Весь регион явно находился в упадке, и так было уже некоторое время.

…Изучая руны на огромном клинке, он также заметил, что на нем появилось несколько новых зазубрин. На кожаных доспехах молчаливого гиганта тоже было больше царапин, чем раньше…

Казалось, что Вознесенный сам участвует в боях на арене.

«Похоже, мне тоже придется сразиться с этим чудовищем…»

Наконец, перед ними появились ржавые железные ворота, сквозь решетку которых струился слепящий солнечный свет. Гул голосов толпы эхом отражался от каменных стен, омывая его, словно проклятый прилив.

Ворота распахнулись, и с их ошейников слетели цепи. Санни и Элиас вошли в первую коробку для убийств и смотрели, как их противники выползают из такого же туннеля.

Молодой Пробужденный поднял свое оружие — короткое копье, сделанное из длинного витого рога, — и выдавил слабую улыбку.

— Удача… удача сегодня на нашей стороне, Демон! Эти существа называются Буровами. На твердом камне их главное преимущество пропадает! Только не дай им проглотить тебя…